Мертвое солнце - Александра Христова

— Здрасьте, — как воспитанный человек, поздоровался я, выдергивая часть своего тела из-под накрывшей нас шторы. Опять раздался грохот и последующее за ним нежное высказывание снова придавленного княжича. Да-а-а… Не повезло бедняге — что тут еще скажешь… А вот не надо было со мной связываться, не надо! Я ничему хорошему не научу.

Мужчина вопросительно вскинул бровь, но ответил:

— И тебе здравствовать.

Какие знакомые интонации у него в голосе! Кажется, я знаю, кто это. Это же…

Тут за моей спиной завозились, и Лэй жизнерадостно — слишком жизнерадостно! — воскликнул, впрочем, почему-то даже не пытаясь подняться:

— Привет, пап! А мы тут…

— …Мимо пролетали! — брякнул я, подтягивая повыше лохмотья, оставшиеся от штанов. Все. Меня понесло. Не поминайте лихом! — Решили вот в гости заскочить…

Эй! А пинаться-то зачем?

За моей спиной что-то хряснуло, и я на всякий случай быстро дернулся в сторону. Мало ли… Я был прав — уже знакомый мне лысый качок оказался в точности на том месте, где только что были мои ноги, стремительно разворачиваясь для атаки.

Э-э-эй! Что за дела?

Дальнейшие события я воспринимал, словно отдельные кадры в киноленте:

…Полусмазанный Рай, захлопывающий дверь перед очередной ушастой жертвой бодибилдинга…

…Дедуля, яростно оскаливающийся… на меня?! Ек!..

…Элли, перелетев через стол, метнулся на опять нападающего на меня лысого… Саила вскинула руку в каком-то отрицающем жесте…

…Увязанный обморочный «маяк», сверкающий глянцевой лысиной… Застывший в неподвижной ненависти дедушка…

…Кабинет, выглядящий, как полигон после ковровой бомбежки… Забившаяся мне в волосы Миледи… Князь, флегматично рассматривающий все происходящее как сцену в театре абсурда, при этом поглаживая свою синюю ворону… И мы с Лэем, в обнимку вжавшиеся в простенок возле окна…

…И тишина…

Знакомство с эльфийским правителем состоялось!

Узор на ковре был красивый, сложный — изящный растительный многоцветный рисунок на белоснежном фоне окаймляла золотистая сложная вязь абстрактных символов. Я внимательно изучал его, сидя на диване. Прямо-таки пытался найти зашифрованный в этом шедевре ковроткаческого искусства секрет вечной молодости! Ковер упорно не поддавался, стоя на страже своих тайн.

Скажете, это бред — выискивать загадку в узорах ковра? Может быть. Но такое занятие всяко лучше, чем выслушивать нудные поучения князя на тему прикладной магии, перемежающиеся увесистыми подзатыльниками и возгласами в стиле: «За что мне такой сын?» Суровый у Лэя родитель…

«Маяка», все еще пребывающего разумом где-то в верхних слоях астрала и потому не реагирующего на внешние раздражители, Стража давно уволокла с собой, оставив нас в разгромленном в пух и прах любимом княжеском кабинете. «Нас» — это ошалевших Элли и Рая; задумчиво глядящую на статую, получившуюся из ее собственного мужа, Саилу; собственно, самого остолбеневшего дедулю; забившуюся куда-то под стол Миледи; жалобно курлыкающую княжескую ворону; полувменяемого от всех происшедших событий княжича; шипящего синего «орла»… Ну и в довершение флегматично взирающего на все это самого князя. Мне кажется или он к подобным зрелищам уже привык?..

Оглядев руины, оставшиеся от еще недавно бывшего таким уютным помещения, главный эльф только вздохнул. Спихнул с колен возмущенно каркнувшую «птычку» и, откинувшись на спинку стула, возвел глаза к потолку.

— Ну и кто мне сможет объяснить происшедшее? — задумчиво вопросил он украшения на потолке. Что-то в этой фразе заставило Лэя очнуться.

— Э-э-э… — замялся княжич, собирая свои конечности в кучку. Говорить ему явно не хотелось. А я что — самый крайний, что ли? Я вообще с того момента, как меня сегодня утром столь варварским способом разбудили, мало что понимаю. Сначала разумные деревья, потом сумасшедшие эльфийки, затем переклинившие порталы, и в довершение — «птыца счастья» и финиш спиной вперед через окно в кабинете правителя одной из самых опасных рас в этом сумасшедшем мире. Как по мне, не самый удачный день. Я уже свое натерпелся — пусть теперь княжич отдувается!

Покосившись на меня и поняв, что чего-то большего, чем нечленораздельных «угу» и «ага» от меня сейчас не добьешься, Лэй тяжко вздохнул и, усевшись поудобнее прямо там, где был, принялся рассказывать. Подробно, обстоятельно, не упуская ничего из того, что произошло за сегодняшний день. Причем говорил все так, как будто читал сам себе смертный приговор. Все ясно, это надолго…

Оглядевшись, я заметил в углу комнаты чудом уцелевший крохотный диванчик — скорее даже большое кресло — и, отметив, что сейчас всем не до меня, нагло плюхнулся на мягкое сиденье, пачкая обивку синеватой кровью из еще не до конца затянувшихся царапин. А, плевать… Все равно мне предстоит головомойка, и испачканное кресло тут большой роли не сыграет.

Буквально через несколько иссов рядом сел на широкий подлокотник Элли. Рай и Саила предпочли стулья, только переставив их к нам поближе. Ну а дедуля… дедулю так и оставили стоять покосившимся пеньком в сторонке. Ничего — не переломится! Только Саила сняла заклинание с головы мужа, предварительно заткнув ему рот силовым кляпом, чтобы не болтал. А что — этому невозможному в своей гордыне эльфу полезно будет послушать! Глядишь, проникнется…

С каждым словом, сказанным Лэем, Элли бледнел все сильнее, а под конец вообще вцепился в мою руку так, как будто я был его последней надеждой на светлое будущее. Да и дядя с бабушкой тоже не блистали здоровым румянцем.

Когда мой приемный отец услышал о древесном «подарке», то побелел до состояния свежевыпавшего снега, а стоило княжичу поведать о том, кому я обязан личным деревом, то тут уже все семейство Аторре выглядело так, словно их долго и с маниакальным упорством били по голове драными пылесборниками, по недоразумению названными пару сотен лет назад мешками. Растерянные, губы серые, в глазах ужас пополам с гневом… Элли выглядел так, словно сейчас сорвется и свернет своему драгоценному родителю шею, невзирая на титулы и звания присутствующих. Э-эй! Спокойствие, папа, только спокойствие… Ты же не хочешь раньше времени лишить меня возможности разговора с дедулей? Мне еще с ним надо пообщатьс-с-ся…

Новость о том, что любимая тетушка сейчас изображает из себя тючок в караулке Стражей, практически не вызвала ажиотажа — только князь вздернул бровь, а Рай судорожно вздохнул. Не понял, он ее что, жалеет?

Дедушка сказать ничего не мог, но холодная ярость в его глазах не оставляла сомнений: глава столь значимого рода отнюдь не рад, что приемный внук выжил. Хотя, как я понял, он и не прикладывал непосредственно свою руку к «делу о личном древе», свалив все на сестру, но всецело ее поддерживал.