100 великих монастырей - Надежда Ионина

СВЯТО-ЕКАТЕРИНИНСКАЯ ПУСТЫНЬ

В ноябре 1656 г. царь Алексей Михайлович охотился со своими приближенными на землях «Ермолинской рощи». Вечером царь решил не возвращаться в Москву, а остаться ночевать здесь, для чего были раскинуты теплые шатры. Только царь начал засыпать, как вдруг ему показалось, что «шатер его осветился необыкновенным сиянием, и пред ним предстала дева ангельской красоты, облеченная в белую, как снег, одежду». Царь узнал в ней святую великомученицу Екатерину, которая сказала ему: «Не ужасайся, царь. Я явилась сказать тебе, что Господь в эту ночь разрешил от бремени супругу твою и даровал тебе дочь на утешение».

Царь проснулся, объятый одновременно радостью и ужасом, и повелел будить всех бояр и холопов, которым и рассказал о чудном видении. Несмотря на глубокую ночь, приказано было охотничьему стану сниматься с места. У села Коломенское им встретился гонец, который летел, чтобы сообщить государю радостную весть. Царь Алексей Михайлович, обливаясь слезами умиления, снял шапку и, перекрестившись, воскликнул: «Чудны дела Твои, Господи!». И тогда же решил назвать новорожденную Екатериной, а на месте чудного видения повелел основать монастырь.

В 1663 г. новая церковь встала в Ермолинской роще, которую со временем переименовали в Екатерининскую. Территорию вокруг храма обнесли сплошной высокой оградой, у ворот поставили «белую избу с сенями» — для вратарника и сторожа. Вокруг нее с трех сторон были возведены деревянные кельи, хлебня и другие хозяйственные постройки.

Возрожденная обитель

Но уже через год царь Алексей Михайлович повелел деревянные строения продать или пустить на другие цели, а здесь возвести каменные сооружения: одно — для церковного причта, другое — для содержания престарелых царских слуг. Со всех сторон к пустыни подвозили необходимые материалы — кирпич, известь, сваи, бут, камень и т. д. Строительство государь поручил московскому приказчику А. Мерчукову и сам следил за устроением новой обители. К лету 1667 г. начались работы по внутреннему благоустройству палат. Деньги на строительство и содержание пустыни, на церковную утварь и облачения священнослужителей царь жаловал «из комнатных государевых денег». И в дар церкви государь принес славившуюся как чудотворная икону святой великомученицы Екатерины, украшенную драгоценной ризой.

С 1674 г. церковь с небольшим кладбищем при ней, деревянными и двумя каменными строениями называется уже пустынью «Екатерининские Рощи». К 1679 г. в ней была выстроена новая каменная церковь с двумя приделами: левый — во имя преподобного Сергия Радонежского; правый первоначально был посвящен святителю Николаю, а позже переосвящен в честь святителя Дмитрия Ростовского.

Пустынь не имела приписных сел и деревень, поэтому ругу (хлебное и денежное жалованье) насельники получали из Приказа Большого Дворца. Но иногда жалованье подолгу задерживалось, а то и вовсе не поступало в монастырь. Так, например, было в 1714–1716 гг., и тогда монахи голодали, побирались по селам вблизи монастыря, от «великой нужды» останавливалась даже церковная служба. В марте 1717 г. иеромонах Гавриил пишет на имя царя Петра I отчаянное послание: «Ныне мы, богомольцы твои, весьма оскудели и платьем обносились… И дров, и хлеба, и свеч купить не на что, а без одежды и без дров от морозов погибаем смертию».

Дело слушалось в Правительственном Сенате, и московскому губернатору от Петра I был послан указ: выдать монастырю не только положенное жалованье, но и «деньги на шубы, и на мантии, и на рясы, и на клобуки, и на камилавки». В середине 1760-х гг. пустынь имела уже почти 100 десятин земли — березовый лес, орешник, пашни и сенокосы. В алтаре храма было 12 старинных икон, украшенных серебряными окладами с золотыми венцами, жемчугом и драгоценными камнями. В ризнице, в вызолоченном ковчеге, хранились частицы мощей святой Екатерины и других мучеников. В монастыре была собрана неплохая библиотека; приезжие богомольцы могли разместиться в деревянной «светлице», а в ограде монастыря были разбит фруктовый сад и выкопан пруд.

Жители окрестных деревень часто брали из церкви чудотворный образ святой великомученицы Екатерины и с крестным ходом носили по деревням и по домам и благоговейно служили перед ней молебен.

Императрица Екатерина II тоже не оставляла без внимания обитель, посвященную ее небесной покровительнице. В последние годы ее правления в подмосковной пустыне развернулось бурное строительство. Своим возрождением обитель обязана также митрополиту московскому Платону (Левшину) и настоятелю храма отцу Мелхиседеку. При нем на щедрые пожертвования благочестивых верующих в пустыне был выстроен великолепный собор, к первоначальному храму сделаны обширные пристройки, обновлена надвратная церковь с колокольней. Было поставлено два корпуса келий, монастырь обнесли «не весьма высокой, но красивой» каменной оградой с четырьмя башнями по углам. Старинная церковь была переосвящена в честь первоверховных апостолов Петра и Павла, а новый собор освятили во имя великомученицы Екатерины.

Оба храма, старинный и новый, были соединены в одно здание. Но особенно удачной в архитектурном отношении представляется надвратная церковь во имя Святителя Николая. Сооружение выдержано в едином стиле, поэтому радует глаз особой легкостью, стройностью и изяществом.

Но отцу Мелхиседеку не пришлось насладиться плодами своих трудов: в 1802 г. он был назначен в серпуховский Высоцкий монастырь — с возведением в сан архимандрита. Со слезами покидал старец обитель, устроенную его трудами и руками, и из тихой рощи переселился в шумный торговый город. Он просил только об одном: чтобы ему разрешили, когда уже недостанет у него сил управлять большим Высоцким монастырем, окончить жизнь в любимой Екатерининской пустыни. Если же «по грехам его» ему и этого не будет дано, то пусть похоронят его в пустыни… Он и был погребен на месте, которое сам указал: в старом храме монастыря — в приделе во имя преподобного Сергия.

Война 1812 г. не причинила обители особого вреда. Ворвавшиеся в Екатерининскую пустынь «безбожники-французы» лишь немного постреляли по колоколам. Беда пришла позже… В начале XIX в. обитель посетил архимандрит Фотий — настоятель Ростовского Юрьевского монастыря, отличавшийся необыкновенной щедростью. Все драгоценные подарки графини А. А. Орловой-Чесменской (своей духовной дочери) — кресты, четки, посохи с золотыми набалдашниками, меха, бархат и т. д. — он рассылал по бедным монастырям и церквам. Желая помочь обновленной Екатерининской пустыни, владыка снял с себя наперсный крест, украшенный бриллиантами, и передал его настоятелю — «на поддержание монастыря и на нужды братии». Но дар владыки Фотия, оцененный в 9000 рублей ассигнациями, в дело не употребили, а почтительно хранили в монастырской ризнице. Примерно через 30 лет драгоценный крест вынули из ризницы и с благоговением водворили на чудотворный образ великомученицы Екатерины.

Слух о подарке архимандрита Фотия дошел до Москвы, и в 1835 г. под видом смиренных богомольцев в обитель пришли некие молодые люди. Они жили в монастыре, исправно выстаивали долгие церковные службы и, дождавшись грозовой ночи, под оглушительные раскаты грома взломали пудовые соборные замки. Но креста на месте не обнаружили. Настоятель, как бы почуяв беду, вечером снял крест с иконы и унес к себе в келью. Разочарованные святотатцы утащили золоченую серебряную чашу из-под Святых Даров, обложенное серебром напрестольное Евангелие, содрали с икон драгоценные ризы и оклады.

Екатерининская пустынь ничем особенным не была знаменита, разве что скромной непритязательностью свих насельников да красотой окрестных березовых рощ. Даже построенная в 1864–1869 гг. Южная железная дорога (Курское направление) хоть и упростила сообщение между Москвой и пустынью, но мало что изменила в судьбе обители. Даже число паломников увеличилось ненамного, потому что от «полустанции» Бутово надо было добираться еще 6 верст. Однако въезд в монастырь, перенесенный с северной стороны на южную, украсили чугунными решетчатыми воротами. Слева от ворот, вместо деревянной и уже обветшавшей часовенки, выстроили новую каменную, в которой открыли иконную лавку[108]. Товары в нее поступали от неизвестной благотворительницы из Москвы. Были возведены каменные кельи для братии и много других церковных и хозяйственных сооружений. Монастырский летописец в конце XIX в. писал: «Пустынь зданиями не бедна. Все каменное, крытое железом, даже скотный двор за монастырской оградой… Пустынь ведет хозяйство исправно, и покупает немногое, в основном, рыбу, которая, однако, за монастырской трапезой появляется только по праздникам».

Через 35 лет после открытия Курской железной дороги начались движение поездов на участке Москва — Кашира и одновременно строительство дачного поселка Расторгуево на землях купца П. А. Расторгуева. От железнодорожной станции до монастыря было теперь всего 2 километра по густому лесу.