Бабель (ЛП) - Куанг Ребекка

«Хорошо, — сказал Робин, — вот Летти».

«Да,» сказал Энтони после паузы. «Я полагаю, что есть Летти. Но она — редкий случай, не так ли?

«Тогда каков наш дальнейший путь?» спросил Робин. «Тогда в чем смысл всего этого?»

Суть в том, чтобы создать коалицию», — сказал Энтони. И в нее должны войти маловероятные единомышленники. Мы можем выкачивать из Бабеля сколько угодно ресурсов, но этого все равно будет недостаточно, чтобы сдвинуть с места такие прочно укоренившиеся рычаги власти, как Джардин и Мэтисон. Если мы хотим переломить ход истории, нам нужно, чтобы некоторые из этих людей — те же самые люди, которые без проблем продают меня и мне подобных на аукционе, — стали нашими союзниками. Мы должны убедить их, что глобальная британская экспансия, основанная на пирамидах из серебра, не в их интересах. Потому что их собственные интересы — это единственная логика, к которой они прислушаются. Не справедливость, не человеческое достоинство, не либеральные свободы, которые они так ценят. Прибыль».

«С таким же успехом можно убедить их ходить по улицам голыми».

«Ха. Нет, семена для коалиции есть. Время пришло для революции в Англии, ты знаешь. Вся Европа лихорадит от реформ уже несколько десятилетий; они заразились этим от французов. Мы должны просто сделать эту войну классовой, а не расовой. И это действительно классовый вопрос. Это похоже на дебаты об опиуме и Китае, но ведь не только китайцы могут проиграть, не так ли? Все это взаимосвязано. Серебряная промышленная революция — одна из самых больших причин неравенства, загрязнения окружающей среды и безработицы в этой стране. Судьба бедной семьи в Кантоне на самом деле тесно связана с судьбой безработного ткача из Йоркшира. Ни одна из них не выигрывает от расширения империи. И те, и другие становятся только беднее по мере того, как компании богатеют. Так что если бы они только могли заключить союз...». Энтони сплел пальцы. «Но в этом-то и проблема, видишь ли. Никто не задумывается о том, как мы все связаны. Мы думаем только о том, как мы страдаем по отдельности. Бедные и средний класс этой страны не понимают, что у них больше общего с нами, чем с Вестминстером».

«Есть китайская идиома, которая передает суть, — сказал Робин. «Tùsĭhúbēi.[11] Кролик умирает, а лиса горюет, потому что они животные одного рода».

«Точно,» сказал Энтони. Только мы должны убедить их, что мы не их добыча. Что в лесу есть охотник, и мы все в опасности».

Робин опустил взгляд на брошюры. Сейчас они казались такими неадекватными: просто слова, просто чернильные каракули на непрочной белой бумаге. «И ты действительно думаешь, что сможешь убедить их в этом?»

«Мы должны.» Энтони еще раз сжал пальцы, затем взял ручку и продолжил листать письма профессора Лавелла. «Я не вижу другого выхода».

Робин задумался о том, как много в жизни Энтони было потрачено на то, чтобы тщательно переделать себя для белых людей, как много в его гениальном, приветливом облике было искусной конструкции, чтобы соответствовать определенному представлению о черном человеке в белой Англии и обеспечить себе максимальный доступ в таком учреждении, как Бабель. И он задавался вопросом, наступит ли когда-нибудь день, когда все это станет ненужным, когда белые люди будут смотреть на него и Энтони и просто слушать, когда их слова будут иметь ценность, потому что они были произнесены, когда им не нужно будет скрывать, кто они, когда им не нужно будет проходить через бесконечные искажения, чтобы быть понятыми.

В полдень они собрались в читальном зале на обед. Кэти и Вимал были в восторге от того, что им удалось сделать с полемической парой, которая, как и предсказывал Гриффин, заставляла брошюры разлетаться и продолжать хлопать по прохожим, если их подбросить в воздух. Вимал дополнил это латинским происхождением слова discuss: discutere может означать «разбрасывать» или «рассеивать».

Предположим, мы применим оба значения к стопке напечатанных брошюр, — сказал он. Они разлетятся по всему Лондону, будь то ветер или нет. Как вам идея привлечь внимание людей?».

Постепенно идеи, которые вчера вечером казались такими нелепыми, эти хаотичные каракули сонных умов, превратились в довольно впечатляющий план действий. Энтони подвел итог их многочисленным усилиям на доске. В течение следующих нескольких дней, если понадобится, недель, Общество Гермеса попытается повлиять на дебаты любым доступным способом. Связи Илзе на Флит-стрит вскоре опубликуют материал о том, как Уильям Джардин, который с самого начала раздул всю эту неразбериху, коротает дни на курорте в Челтнеме. Вимал и Кэти через несколько более респектабельных белых посредников попытаются убедить колеблющихся уигов, что восстановление хороших отношений с Китаем, по крайней мере, сохранит открытые пути для торговли легальными товарами, такими как чай и ревень. Затем были усилия Гриффина в Глазго, а также брошюры, которые должны были разлететься по всему Лондону. С помощью шантажа, лоббирования и общественного давления, заключил Энтони, они могут набрать достаточно голосов, чтобы отклонить предложение о войне.

«Это может сработать», — сказала Илзе, моргая на классную доску, как будто удивленная.

«Это может сработать», — согласился Вимал. «Черт возьми».

Ты уверен, что мы не можем пойти с тобой? спросил Рами.

Энтони сочувственно похлопал его по плечу. Вы выполнили свою часть работы. Вы все были очень храбрыми. Но пришло время доверить все профессионалам».

«Ты едва ли на пять лет старше нас», — сказал Робин. «Как это делает тебя профессионалом?

«Я не знаю,» сказал Энтони. «Это просто делает».

«И мы должны просто ждать, ничего не зная?» спросила Летти. «Мы даже не можем получить бумаги здесь».

«Мы все вернемся после голосования,» сказал Энтони. И мы будем возвращаться время от времени, чтобы проверить вас — каждый второй день, если вы будете так нервничать».

«Но что, если что-то случится? упорствовала Летти. «Что если вам понадобится наша помощь? Что, если нам понадобится ваша помощь?

Все аспиранты обменялись взглядами друг с другом. Казалось, что они ведут молчаливый разговор — повторение, догадался Робин, разговора, который они вели уже много раз, поскольку было ясно, какова позиция каждого. Энтони поднял брови. Кэти и Вимал кивнули. Илзе, поджав губы, казалось, не хотела говорить, но наконец она вздохнула и пожала плечами.

«Давайте», — сказала она.

Гриффин сказал бы «нет», — сказал Энтони.

«Ну, — сказала Кэти, — Гриффина здесь нет».

Энтони встал, на мгновение исчез в стопках и вернулся с запечатанным конвертом. «Здесь, — сказал он, положив его на стол, — содержится контактная информация дюжины сотрудников Hermes по всему миру».

Робин был поражен. " Ты уверен, что должен показывать нам это?

«Нет», — сказал Энтони. Мы действительно не должны. Я вижу, что паранойя Гриффина передалась вам, и это неплохо. Но представьте, что вы остались одни. Здесь нет ни имен, ни адресов — только точки высадки и контактные инструкции. Если вы окажетесь одни, у вас будут хоть какие-то средства, чтобы сохранить жизнь Гермесу».

«Ты говоришь так, будто можешь не вернуться», — сказала Виктория.

«Ну, есть ненулевой шанс, что мы не вернемся, не так ли?»

В библиотеке воцарилась тишина.

Внезапно Робин почувствовал себя таким юным, таким ребенком. Все это казалось такой забавной игрой, заговором в глубокой ночи с Обществом Гермеса, игрой с пистолетом его старшего брата. Их ситуация была настолько причудливой, а условия победы настолько невообразимыми, что это больше походило на упражнение, чем на реальную жизнь. Теперь до него дошло, что силы, с которыми они играли, на самом деле были довольно страшными, что торговые компании и политические лобби, которыми они пытались манипулировать, были не смехотворными гопниками, какими они их себе представляли, а невероятно могущественными организациями с глубоко укоренившимися интересами в колониальной торговле, интересами, которые они будут убивать, чтобы защитить.