Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

марширующей колонны легионеров. Войска стали нести большие потери убитыми и ранеными, поэтому Сципион был вынужден остановить движение войск и засесть в укрепленном лагере. Римский военачальник принял все возможные меры предосторожности, легионеры насыпали вал и выкопали ров, по периметру которого были выставлены усиленные сторожевые посты. Но это не помогло, и командир нумидийцев Масинисса продолжал неистовствовать вокруг римского лагеря. Ночные нападения происходили регулярно, и Сципиону приходилось держать своих людей в боевой готовности целыми сутками, что сильно выматывало рядовой и командный состав. Дошло до того, что африканцы прорвались сквозь сторожевое охранение и атаковали ворота лагеря.

Положение римлян осложнялось и тем, что начались проблемы с продовольствием. Стоило Сципиону отправить отряд в окрестности собирать провиант, как легионеры тут же подвергались яростным атакам нумидийцев и с большими потерями поспешно отходили за лагерные укрепления. Всё это напоминало самую настоящую осаду. Но основная проблема заключалась в том, что главные силы карфагенян – армии Магона и Гасдрубала, сына Гискона, ещё не подошли. Но если уже сейчас положение римлян было критическое, что будет, когда враги объединятся? Мало того, Сципион узнал, что на помощь Масиниссе идет вождь свессетанов Индибилис и ведет с собой 7500 воинов. Сам того не желая, Публий Корнелий разворошил осиное гнездо. И здесь боги вновь помутили разум римского полководца. Вместо того чтобы спешно покинуть лагерь и начать отступление, он решил выступить навстречу Индибилису и разбить испанцев до прихода карфагенян. О нумидийской коннице, которая может во время сражения поддержать иберийцев, он как-то не подумал. Оставив лагерь под охраной легата Тита Фонтея, Сципион под покровом темноты выступил в поход и повел легионы навстречу войскам Индибилиса.

Римляне шли быстрым шагом, Публий Корнелий хотел как можно скорее встретиться с врагом и решить дело открытым сражением. В том, что победа вновь останется за квиритами, он не сомневался, поскольку его армия превосходила отряды испанцев как количественно, так и качественно. Сципион вспомнил о нумидийцах, но их поблизости не было видно, и командующий пришел к выводу о том, что они не заметили, как римская армия покинула укрепленные позиции. Наступило утро. Войска Сципиона двигались ускоренным маршем, солнце палило нещадно, и легионеры обливались потом, изнывая от нестерпимой жары. И когда пошли разговоры о том, что, возможно, сегодня испанцы не появятся и придется разбивать на ночь лагерь, примчались разведчики и доложили, что впереди появилось войско Индибилиса. Публий Корнелий стал перестраивать легионы из походной колонны в боевой строй, но так и не успел это сделать, потому что налетели испанцы. Свессетаны атаковали без всякого строя, они налетели как ураган и сразу схватились с легионерами врукопашную.

Сражение началось стихийно, без всякой подготовки, и Сципион сразу понял, что победить можно только в том случае, если римляне одолеют испанцев в лобовом столкновении. Но он не сомневался в выучке своих бойцов. Римский полководец объезжал ряды легионеров, появлялся в самых опасных местах сражения и личным примером увлекал подчиненных в атаку. Гастаты, принципы и триарии смыкали шеренги, формировали по ходу битвы подобие боевого порядка и медленно теснили испанцев. Но когда победа была уже близка, заглушая шум сражения, прогремел боевой клич нумидийцев и тысячи африканцев с разных сторон обрушились на римлян. Масинисса дал легионам возможность увязнуть в сражении с иберийцами, после чего повел свою конницу в атаку. А зазвучавшие в отдалении боевые трубы свидетельствовали о том, что к месту побоища подходят армии Магона и Гасдрубала, сына Гискона. Вскоре подоспели передовые карфагенские отряды и с ходу вступили в бой.

Римляне дрогнули. И тщетно Сципион носился на коне среди легионеров, пытаясь организовать отпор новому врагу. Полководец неосмотрительно выехал в первую шеренгу, и в это время испанский воин, перехватив двумя руками копье, нанес Публию Корнелию сильный удар в бок. Сраженный насмерть Сципион повалился с коня, а свессетаны приветствовали гибель вражеского военачальника восторженным ревом. Римляне столпились вокруг тела командующего, но ливийские копейщики построились клином и ударили в середину вражеского строя. Организованное сопротивление рухнуло, и легионеры обратились в бегство. Следом за ними устремились испанские и нумидийские всадники, произошло массовое избиение беглецов, и только наступившая ночь спасла жалкие остатки римского войска. Кому повезло, добрались до лагеря легата Тита Фонтея или укрылись за стенами дружественного римлянам Илитургиса. Как боевая единица армия Публия Корнелия Сципиона перестала существовать.

Сципион Кальв ничего не знал о судьбе брата, его одолевали собственные заботы. Гасдрубал, наученный горьким опытом предыдущего поражения, не стал спешить с началом новой битвы, а провел тщательную разведку и выяснил, что противостоящее ему войско в основном состоит из кельтиберов. Это сразу изменило ситуацию, поскольку карфагенский командующий умел воевать против иберийских племен и нисколько не боялся кельтиберов, пусть даже и под командованием римского полководца. Мало того, поскольку Гасдрубал много лет провел в Испании, то в отличие от тех же Сципионов он очень хорошо знал особенности местного менталитета. Тщательно продумав предстоящую операцию, командующий заслал в лагерь Гнея Корнелия своих доверенных людей. Это были испанцы, и поэтому они без проблем проникли в расположение вражеских войск, где было полно их соотечественников. Встретившись с вождями кельтиберов, посланцы Гасдрубала предложили им большие суммы денег и убедили покинуть римлян. Испанцы посовещались между собой и пришли к очень интересному выводу: «они ведь не поднимают руку на римлян, а платят им – и не меньше, чем достало бы и за войну, – только за то, чтобы они не воевали» (Liv. XXV, 33). Простые испанские воины полностью согласились с военачальниками и вождями. Зачем проливать свою кровь на полях сражений, если есть возможность получить деньги только за то, что этого не надо делать. Большое значение имел и тот факт, что римлян было значительно меньше, чем кельтиберов, и они не могли воспрепятствовать их уходу.

В один прекрасный день вожди испанцев предстали перед Сципионам и объявили о том, что уводят своих людей по домам. А на все недоуменные вопросы командующего о том, почему они так поступают, отвечали очень просто – «их призывают домой местные распри» (Liv. XXV, 33). И никакие уговоры не могли их удержать. Римляне остались в лагере одни.

Гней Сципион оказался гораздо умнее своего брата. Он сразу выбросил из головы все мысли о каком-либо наступлении на врага и решил спасть легионеров. Полководец понимал, что надо любой ценой избегать сражения на равнине, поскольку враг был силен конницей. Сципион поспешно покинул лагерь и начал отступление, стараясь двигаться по пересеченной местности. Увидев, что римляне уходят, Гасдрубал перевел армию через реку и пустился в погоню.

В это время Магон и Гасдрубал, сын