Эртан (дилогия) - Светлана Середа

…просто я теряю голову, когда ты рядом…

…и тело подаётся вперёд, беззастенчиво и жадно требуя новых прикосновений…

…и выдох, жаркий и мучительный, на грани стона, зарождается где-то в низу живота и рвётся наружу, почти обжигая губы…

…и сердце замирает. И плавится, разливаясь болезненно-сладкой истомой…

…и кажется, я сейчас расплавлюсь целиком и лужицей уйду в песок, если ты не…

Поздно.

Моего секундного замешательства Вереску хватило, чтобы придти в себя. Он отпрянул – так резко, словно моя близость причиняла ему физическую боль. На мгновение прикрыл глаза, безуспешно пытаясь спрятать смятение за сомкнутыми веками.

– Простите, Юлия… – голос прозвучал глухо и надтреснуто. – Мне… лучше уйти.

Избегая встречаться со мной взглядом, он поднялся, взял сандали, закинул на спину гитару и торопливо пошёл в сторону бунгало.

Я растерянно смотрела ему вслед. Что это было? Вереск совсем не похож на парня, который стесняется поцеловать девушку только из опасения получить отказ. У него кто-то есть? Но кто эта мифическая возлюбленная, о которой не знает даже его лучший друг?

Или дело не в нём, а во мне? Может, у меня на лбу написано что-то такое, что заставляет небезразличных мне мужчин ревностно оберегать моё целомудрие? Или это какой-то странный мужской заговор: один может – но не хочет, другой хочет – но не может? А мне-то что делать?

«Вернёмся к юному натуралисту?» – услужливо предложил Умник.

Губы ещё хранили тепло прикосновения, неуловимый медвяно-горький аромат блуждал в лабиринте носовых раковин. Сердце сжималось и ныло мучительно-сладко, грозя снова провалиться туда, где ему совсем не место. Я представила, что до меня будут дотрагиваться другие руки – и содрогнулась от отвращения. Это ловушка. Укротить демона под силу только тому, кто его создал… А ему не до меня – он слишком занят борьбой с демонами в своей голове.

Бесприютно блуждающий взгляд упал на початую бутыль вина на песке. Кажется, я знаю, чем займусь сегодняшней ночью.

Виночерпий заговорщицки подмигнул с неба голубым глазом.

Когда я проснулась и осознала себя в пространстве, первая мысль была: «Ничего. Жить буду.» Потом я имела неосторожность пошевелиться, и следом за ней пришла вторая: «Но недолго и очень хреново.»

Слабым утешением служило то, что на сей раз похмелье было вполне заслуженным. Если выпить литр эля, а потом заполировать его изрядным количеством полусладкого – расплата неизбежна.

Воспоминания возвращались толчками. Первым делом почему-то вспомнилось, как я заинтересованно поглядывала в сторону Женьки. Позорище. Но он тоже хорош: заигрывать с пьяной женщиной – это ж соображать надо. Хотя, кажется, когда мы уходили с праздника, я была ещё достаточно трезва. А набраться успела уже потом, после сцены на пляже…

Уйййй… Я невольно зажмурила глаза и вжалась в подушку в тщетной попытке провалиться сквозь землю. Сейчас вчерашняя ситуация с Вереском казалась примитивной до пошлости: парень хотел девушку поцеловать, она на поцелуй не ответила, он встал и ушёл. Какие ещё вопросы?

Дура.

Дорогое мироздание, где я была, когда раздавали мозги? И нельзя ли мне всё-таки получить свою порцию? Может, хоть бракованные на складе остались? Или закатились под прилавок? А то ведь никакой личной жизни.

Я откинула одеяло, осторожно села и спустила ноги с постели. Справилась с подкатившей тошнотой. Оглядела комнату. Платье небрежно валялось на полу в изножье кровати. Превосходно. Значит, раздевалась я, по крайней мере, сама.

Из соседней комнаты доносился приглушённый Женькин голос. Наш бравый командир был явно не в духе. Я прислушалась.

– … ведёте себя как подростки. Хуже Вероники, честное слово, – разорялся он. – Я бы ещё понял, если бы вы это делали вместе. Так ведь нет: одна напивается в одиночку, как завзятый алкоголик, другой курит какую-то невообразимую дурь!

– Эта невообразимая дурь стоит пять золотых за грамм, – глуховато, но спокойно отозвался Вереск. – Если бы я был чистокровным эльфом, я бы проснулся с абсолютно ясной головой.

– А если бы ты был чистокровным человеком, вообще бы не проснулся. Нашёл золотую середину. Молодец. Поздравляю! – сарказма в Женькином голосе хватило бы на десятерых.

– Чтобы добиться смертельного эффекта, эту траву надо жевать, а не курить, – всё так же невозмутимо пояснил полуэльф. – Вообще-то, я её для этого с собой и ношу.

– Как удачно! Предложи Юльке. Думаю, в том состоянии, в каком она проснётся, подобное предложение будет воспринято с благодарностью… Ладно, ладно, молчу, – буркнул Женя тоном ниже после некоторой паузы. – Не надо на меня так смотреть.

На несколько секунд я почти всерьёз задумалась над его словами: идея о яде казалась чертовски заманчивой. Но главная беда похмелья – вовсе не тошнота и головная боль, а муки стыда. А избавит ли от них смерть – ещё вопрос.

Я наспех оделась и на цыпочках выскользнула из хижины. Душа здесь нет, зато можно искупаться в море, благо до него всего пятьдесят метров. По-хорошему, конечно, стоило бы отойти за тот мысок, подальше от посторонних глаз, но до него тащиться ещё добрых метров двести… пешком… по жаре… Нет, на такой подвиг я сейчас не способна.

Раздевшись донага, я зашла в воду по колено и сразу поплыла. Стайки любопытных мальков испуганно прыснули в разные стороны. После некоторых колебаний нырнула с головой. О приличной укладке всё равно можно забыть, а прохладная вода дарила невероятно облегчение гудящей черепушке.

Ну вот. Десять минут бодрого плавания – и я снова похожа на человека. Ну, может быть, не очень здорового…

Одежда с трудом налезала на влажное тело. Рубаха моментально намокла. Мысль о полотенце пришла с безнадёжным опозданием.

Я снова зашла в дом и в нерешительности замерла перед дверью, из-за которой всё ещё доносились мужские голоса. Интересно, какой образ безопаснее выбрать? «Пожалейте меня, мне так плохо» или «Я бодра, весела и готова к подвигам»? Ладно, разберёмся по ходу дела.

При моём появлении парни прервали разговор.

– С добрым утречком, Юля, – с преувеличенным радушием поприветствовал меня Женя. – Чего тебе предложить? Чаю? Кофе? «Алка-Зельтцер», к сожалению, не держим. Но вот у Вереска случайно завалялся быстродействующий яд. Не желаешь?

– Не трудись, я уже слышала эту шутку, – мрачно сообщила я, усаживаясь за стол напротив полуэльфа.

– Доброе утро, Юлия, – негромко сказал Вереск. И поспешно отвёл глаза.