Рыбалка в море Демонов - Майкл Ши

свой хвостовой отросток и стояла так примерно час, потом приподнимала кончик хвоста и постепенно закрывала находящееся на нем эластичное отверстие, одновременно стягивая его с того, что она с такими усилиями, содрогаясь всей своей гигантской тушей, сажала в землю, а именно со сверкающего белизной ребристого эллипсоида с заостренной, точно пика, верхушкой и, вероятно, таким же острием на противоположном конце; именно благодаря им яйца плотно крепились в земле, и хотя и качались от порывов поднявшегося в сумерках ветра, но никуда не улетали и даже не падали. Каждая гигантская корова произвела как минимум десяток яиц, а некоторые старые самки умудрились снести по пятидесяти.

Кладка яиц совпала с появлением особенно тревожных симптомов истощения и без того уменьшившейся жизненной силы Смотрительницы. Она давно уже лежала, подогнув под себя ноги, а ее загнутое вверх брюшко закрутилось в гораздо более тугую спираль, чем во время бесконечного заточения в стеклянной темнице. Единственной частью тела, которая все еще продолжала жить, оставались усики-антенны. Видно было, как они слабо колебались всякий раз, когда жрица скрывалась за занавесом для тайной беседы с Богиней, во время которой та сообщала ей о все усиливающейся слабости. Однако теперь громадная голова Смотрительницы поникла, а величественные некогда антенны свисали, едва не касаясь земли. Время от времени они вяло шевелились. Жрица, видя состояние Богини, не решалась обратиться к ней с формальным Ходатайством и, для успокоения истерзанных неизвестностью сограждан, повторяла, что, почуяв приближение смерти, Смотрительница сделает последнее усилие ради блага своего человеческого стада (именно так, по словам Либис, привыкла она смотреть на жителей Наковальни) и снова заговорит, сообщив им, в чем ключ к спасению, иными словами, как поднять древнего гиганта, который избавит их от напасти.

Пока стадо бездействовало – некоторые животные, правда переминались нетерпеливо с ноги на ногу, но большинство коров, казалось, впали в состояние близкое к коматозному тупо стоя рядом с отложенными яйцами, – горожане не переставали со страхом думать о содержавшемся в последнем предсказании намеке на то, что смерть Богини способна привести ко второму взрыву неповиновения камнеедов. Не исключалась и возможность нападения на город. Четыре последовавших за кладкой яиц дня Старейшины столь громогласно рассуждали на эту тему, что в конце концов в союзе с Кандросом и его коллегами был разработан план защиты Наковальни на тот случай, если это чудовищное подозрение подтвердится.

Поскольку главной причиной беспокойства была явная неспособность каменных укреплений любого рода сдержать натиск животных, то валы, насыпи и прочие вертикальные барьеры были отвергнуты с самого начала: все равно они рухнут почти мгновенно от одной только тяжести нападающих, если, конечно, у города не будет достаточно времени для полномасштабного строительства, что вряд ли. Колоссальная траншея с вертикальными стенками – вот что могло стать серьезным препятствием на пути громадных тварей; уже на следующий день после принятия этого решения толпы добровольцев повалили за город помогать наемникам – народу собралось так много, что меньше чем через неделю все работы были завершены. На полторы мили протянулась траншея, отделившая северную стену города от равнины. Глубина ее и ширина составляли сто футов, внутренний, ближайший к городу склон ощетинился палисадом остро заточенных кольев, наклонившихся над ямой, – оттуда защитники готовились отражать атаки осаждающих. Когда впечатляющий инженерный подвиг был завершен, а толпы перемазанных землей горожан все еще слонялись по площадям и паркам Наковальни, безмолвно ожидая следующей ужасной опасности, которая потребует от них безумного напряжения всех сил, жрица разослала приглашения на Ходатайство, ибо антенны Смотрительницы приподнялись и послали Либис слабый сигнал, призывая ее собрать всех послушать предсказание. Похоже, что это обращение к человеческому стаду могло стать последним. С предсказанием тем более следовало поторопиться, говорилось в сообщении жрицы, что яйца на равнине уже начинали лопаться, а застывшие вокруг них гиганты стали подавать признаки жизни, и даже обнаруживали намерение двинуться на саму Наковальню. Когда Либис появилась из-за Занавеса, ее необычайная бледность и выражение холодной, бесстрастной решимости на некоторое время заставили собравшихся позабыть об ужасающем спектакле, который разыгрывался на равнине, в какой-то четверти мили от свежевырытой траншеи.

– Богиня, Смотрительница Стад, мертва. Да здравствует Богиня! Да здравствует Смотрительница!

Низкий гул прокатился над толпой, стремясь к горизонту: это воплем потрясенной набожности вторили люди словам жрицы, ибо только теперь заметили они то, на что поначалу, захваченные происходящим на равнине, попросту не обратили внимания. Шея Смотрительницы обмякла, антенны мертвыми питонами протянулись по траве.

– Мы приняли верное решение, – сказала Либис, взмахнув рукой в сторону ощетинившейся пиками канавы. – Они придут, они уже начинают двигаться, видите? И те, которые скоро вылупятся из яиц, тоже придут. Наблюдайте за ними. На меня можете не смотреть, мне нужны только ваши уши. Изучайте новую опасность, постигайте глубинную суть грозящей нам беды и внимайте средству избавиться от нее, которое я сообщу вам. И если, выслушав меня, вы не поспешите с такой скоростью, точно весь ад за вами гонится, начать тяжкий труд, который позволит вам завладеть этим средством, пеняйте на себя.

С этими словами жрица вынула из кармана табличку и прочла согражданам новое, последнее предсказание Богини. Пока она читала, люди не отрывали глаз от равнины, а там и впрямь было на что посмотреть. Ибо, хотя все яйца походили друг на друга как две капли воды – каждое с четырехместный экипаж размером, те же шипы сверху и снизу, те же ребра по бокам, тот же цвет, – два абсолютно разных вида существ вырывались из растрескавшейся скорлупы на волю.

Более многочисленные были, несомненно, отпрысками стада. Несмотря на то что ножки их производили впечатление рудиментов, не более чем черной шершавой бахромы вдоль боков, во всем остальном они были точными копиями своих родителей, хотя и в миниатюре.

Но были среди яиц и другие, общим числом не более ста из которых среди так называемых телят появлялись на свет совершенно отличные от них создания. Тела их походили на покрытые шипами черные бочонки, ноги, куда более развитые, чем у других, состояли из нескольких причудливо сочлененных сегментов, также украшенных колючками, сложно устроенный челюстной аппарат ничем не напоминал жесткие тупые рыльца более многочисленных телят.

Обе породы животных запускали челюсти в первое, что оказывалось поблизости, как только головы их пробивали скорлупу; остальные части тела вольны были избавляться от остатков яйца как придется. Телята немедленно начинали грызть камень, на котором лежали. Их черные сверстники, также не теряя времени даром, принимались кормиться телятами.

Началось кровавое пиршество невиданного размаха, ибо любой его участник, была то жертва или охотник, размерами