Вавилонский голландец - Макс Фрай

Потом начался сезон ураганов, и мы ушли на юг, к устью Амазонки. Я почти не выходил на берег во время наших стоянок, и только в Форталезе не удержался – слишком уж сладкая музыка играла с берега, и слишком ярко горели огни на набережной. К ноябрю мы вернулись на Наветренные острова, и однажды, пролистав последние несколько страниц результатов, я растерянно сказал Александру:

– Ну вот, кажется, и все. Я готов рассказывать.

Роберто назначил доклад на пятницу, после ужина. Когда убрали со столов, я осмотрел кают-компанию – все были здесь: и Анна с Александром, и Хосе, и Стивен, и Магда, и Тереза, и оба Свенсона, даже капитан и второй штурман. И конечно, Джошуа, он волновался больше всех.

Я начал издалека, слегка сбиваясь и путаясь, но аудитория слушала внимательно и столь доброжелательно, что я успокоился и постарался как можно доступнее изложить наши методы. Судя по реакции слушателей, это удалось, и я приободрился, потому что теперь предстояло изложить результаты, которых я не ожидал и очень хотел обсудить – не ошибся ли я? Правильно ли все понял?

– Мы сумели найти примерно тысячу книг, которые можно считать самыми важными для человечества, – говорил я. – Мы извлекли из них сокровенный смысл и загрузили эти данные в программу, которая должна была выдать окончательное решение – существует ли некий ограниченный набор книг, замкнутое множество, которое содержит в себе все смыслы нашей цивилизации и вообще человеческой жизни. В случае положительного ответа мы получаем возможность неопровержимо доказать, что у каждого человека есть своя персональная самая важная книга, потому что в этом случае ограниченная функция на компакте достигает максимума…

Анна недоуменно подняла брови, как будто хотела спросить: «И что?», но сдержалась.

– Так вот, – вздохнул я. – Ответ был положительным.

Наступило полное молчание. Роберто смотрел на меня воинственно и сдерживал себя, оглядываясь – не хочет ли кто возразить. Джошуа снял очки и протирал их салфеткой, не поднимая глаз. Александр что-то безмятежно записывал в блокноте.

– Ой, – тихонько сказала Магда.

Я поспешил продолжить:

– Я и сам сильно удивился и даже испугался. Ведь это означает, что, когда эти книги будут написаны, дальше писать нет смысла. Но оказалось, что я не учел одной вещи.

Наша модель рассматривала стационарное состояние. Да, в каждый момент времени такой набор книг есть. Но как только их прочитают, все немножко сдвинется и состояние изменится. Понадобится дописать несколько книг – не так много, может пару десятков, и опять получится совершенный набор. Но когда прочтут и его, мир снова немного изменится и все повторится.

Такой процесс можно сравнить с колебаниями маятника, а мы знаем, что иногда они затухают, а иногда продолжаются до бесконечности. И самое главное, что мне удалось посчитать, прямо сегодня: наш процесс не сходится. Пока книги читают, их будут писать. И самой главной книги для человека, одной и на всю жизнь, тоже не бывает.

Опять наступила тишина, и через несколько секунд она взорвалась смехом и аплодисментами. Магда подбежала и расцеловала меня, Стивен одобрительно хлопал по плечу, Роберто объяснял Джошуа что-то, не слышное в общем шуме, показывая на меня пальцем и смеясь. Александр говорил с Анной, склонившись над столом, она кивала и смотрела серьезно. Наконец Роберто похлопал в ладоши, призывая к тишине:

– Я предлагаю по такому поводу выпить шампанского!

Капитан поднялся, расправил усы и присоединился:

– Мы только что узнали, что мы всегда будем пополнять нашу библиотеку. И что корабль будет плыть всегда. Сейчас велю подать самого лучшего шампанского, из моих личных запасов. Впрочем, нет. Оно припрятано в трюме, никто не найдет, я схожу сам! – и вышел.

Когда он вернулся, в кают-компании уже горело множество свечей. Мы погасили свет, пробки ударили в потолок, и струи шампанского вспыхнули в дрожащем свете. Стивен и Хосе в четыре руки грянули марш, и даже то, что Хосе опоздал вступить, не испортило момента.

Мы танцевали с Анной, она была какой-то особенно легкой в этот вечер, не то что Тереза, которая, правда, сама вела меня, пользуясь преимуществом в весе. Потом все вышли на ют смотреть на звезды и курить трубки и закупленные недавно в изрядном количестве венесуэльские сигары.

Разошлись довольно поздно, на юте остались только мы с Анной и Александром. На них в этот вечер время от времени нападала задумчивость, и я все порывался спросить, в чем дело, но, по заведенному обычаю, помалкивал: сами скажут, если захотят.

– Все, мальчики, – сказала Анна, вставая из шезлонга. – У меня еще дела, а вы оставайтесь. Спокойной ночи, Леон!

Я не очень понял, какие у нее дела, но Александр отвлек меня от размышлений.

– Знаешь, Леон, я еще раз послушал все, что ты сегодня рассказывал, – начал он. – Я, может быть, даже соглашусь с тобой…

– Вот и зря, надо еще все проверить. Я же делал там разные допущения, надо посмотреть несколько других распределений… В общем, еще надо подчищать.

– Да, но ты сам-то видишь, что все правильно? Разница может быть в деталях, но что процесс бесконечный – это наверняка. Верно?

– Верно, – согласился я. – Тогда что тебя смущает?

– Сам смотри. Разумеется, все будет бесконечно. Кроме нашей жизни. Этой, во всяком случае. Так вот, я нашел для себя главную книгу. По крайней мере, на сегодня – это ведь теория позволяет? – В темноте было не видно улыбки, но я понял, что он улыбается.

– Да. Стационарное состояние, ты сам считал.

– Ну вот. Человечество, конечно, не остановишь, а я хочу попробовать остановиться. – Он сказал это совсем тихо.

Я помолчал, не зная, что возразить. Потом спросил, осторожно:

– Что это за книга?

– А вот это тебе будет интересно. – Александр немного смутился. – Мы все ее знаем наизусть, много лет, но главной никогда не считали. Булгаков.

Мне показалось, что он не произнес названия из суеверия. Александр меж тем продолжал:

– Когда мы были совсем молодыми, она не могла стать главной. Еще слишком много надо было сделать, много шишек набить. Понять, что жизнь коротка, в конце концов.

– Значит, ты… вы с Анной уходите?

– Да. Жалко, конечно. Здесь было очень здорово, я еще никогда в жизни не был счастливее. И работа была замечательная, – добавил Александр немного виновато. – А теперь она закончена, и у меня такое ощущение, что пора уходить. Знаешь, как бывает в гостях?

– Знаю, – согласился я неохотно.

– Завтра мы высаживаемся. У вас даже захода не будет в этот раз. Ну и ладно, долгие проводы…

– Вы еще тут, полуночники? – Я и не заметил, как появилась Анна. В темноте ее почти не было видно, только легонько двигался огонек сигареты. – А я собралась уже тем временем.