Номер Один - Диана Андерсон

с которого я смотрела на него с другой стороны комнаты. Мама подняла меня с пола и заботливо усадила на диван, приближаясь к гневному отцу. Я не могла сейчас злиться на него, ведь в глубине души сама винила себя за то, что попала в такую ситуацию.

— Один вопрос, — он сказал это сквозь зубы. Его голос был негромким, но достаточный гневным, чтобы меня пронзило волной страха. — Ты знала? — он выплюнул этот вопрос в воздух, не глядя в мою сторону.

— Нет, — ответила тихо. Отец зажмурил глаза и сжал ладонь в кулак.

— От этого парня? — спросил он снова. Мама возмущенно фыркнула, обнимая меня за плечи.

— Да. — Это было похоже на допрос.

— Что за вопросы ты задаешь девочке, как тебе не стыдно? — возмутилась мама, прижимая меня к себе.

— Мне не стыдно?! — наконец, отец развернулся. — Это тебе должно быть стыдно, что ты воспитала шлюху!

Я застонала от боли из-за его слов, сильнее прижимаясь к маме. Она встала, осторожно расцепив кольцо рук и направилась к отцу.

— Не смей так высказываться о моей дочке, тебе понятно?! — кричала мама.

Прикрыв уши ладонями, я почти что вросла в диван. Это было слишком ужасно, чтобы быть правдой.

— Твоя дочь — малолетняя распутная девка, — яростно отчеканил он. — Этот ублюдок заделал этой дуре ребенка, а я значит стал плохим? И ты знала, — он посмотрел на мать. — Я его уничтожу… — отец ударил по стене со всей силой. — Звони немедленно в школу!

Я потрясла головой от неожиданной смены настроения отца. Что он собирался сделать?

— Не надо, папа, пожалуйста, — всхлипнула я, сползая с дивана.

— Я не могу ничего сделать из-за того, что моя дочь такая дура, — громко выдохнул он. — Что скажут люди… деловые партнеры…

— Ей скоро исполнится восемнадцать, — неожиданно добавила мама. Папа недоумевающе поднял бровь. — Брэндон — очень перспективный парень, мы можем поженить их летом, сразу же после окончания школы…

Отец громко выругался, не обращая внимания на все нормы морали. Рабочего персонала дома не было, и он больше не сдерживался.

— Что, что? — истерический смех. — Какая прелесть. Поженить, — громко рассмеялся отец. Это выглядело… зловеще. — А потом ты станешь доброй бабушкой, да?

— В этом нет ничего плохого, Ричард! — запротестовала мама.

— На жизни и карьере этой идиотки поставлен крест, а ты говоришь, что нет ничего плохого? — ухмыльнулся он. — Правда?

— Папа…

— Заткнись! — папа пригрозил мне кулаком. Я давно не плакала, и сейчас во мне бушевала ненависть за все те слова, что он говорил обо мне.

— Мне звонили из школы, — спокойно продолжил он спустя несколько секунд. — Этот идиот, Дженсен, хочет подать заявление на школу за избиение его дебильного сына. — язвительно фыркнул он. — Я бы и сам его избил, но увы… Директор просит о помощи, ведь Хартер у них видите ли лучший выпускник, стипендиат. Куда это он поступил, — отец нарочито задумчиво покачал головой. — В Калифорнийский в Беркли. Еще бы… А моя дочь…

— Отец, это он напал на Брэндона сегодня, — громко заявила я, но меня слушала только мама.

— Мне плевать кто на него напал, — отрезал отец. — Меня это не волнует. В этой истории не самым лучшим образом фигурирует имя моей безмозглой… а теперь еще и беременной, — брезгливо добавил он, нервно закатывая глаза, словно это слово отравляло его, — дочери.

— Папа, это несправедливо!

— Пошла вон! — громко добавил он, приближаясь ко мне. — Не хочу тебя видеть.

Мама покачала головой, чтобы я согласилась и не перечила отцу. Глотая наступившие на глаза слезы, я опрометью побежала наверх, задерживаясь на последней ступеньке. Все было так прекрасно еще несколько дней назад. Я мысленно стала соглашаться с каждым словом своего отца по поводу моего поведения, ведь я никогда бы не позволила себя подобного если бы у меня было хоть чуточку больше мозгов. Дура.

— Позвони своим знакомым из клиники в Лос-Анджелесе, — наконец тихо добавил отец. По телу пробежали мурашки, спазм сдавил горло и успокоившись, я стала прислушиваться к их разговору.

— О чем ты? — голос мамы был надломленным.

— Пусть сделают то, что нужно, — тихо добавил он резким тоном.

— Ты обалдел, я не позволю! — голос мамы перешел на высокие тона.

— Я за нее отвечаю, — отрезал он. — Или ты собираешься нянчиться с этим ребенком? — отец издал злобный смешок. — Повторяю — я не дам своей дочери по глупости загубить свою жизнь. И за этого парня я ее не выдам как ты хочешь. Ни за что.

Я сразу же побежала вниз, не в состоянии терпеть все это.

— Что вы собираетесь сделать? — надрывным голосом спросила я. Меня трясло от понимания того, что имели в виду родители. Нет. Я никогда не соглашусь на это.

— Поднимись к себе, Кристина, — впервые за вечер назвав меня по имени, папа попросил меня вернуться к себе, едва ли не переходя на грубость. — Кристина, — стиснув зубы, повторил отец. — Ты либо сделаешь так, как я сказал, либо… у твоего драгоценного парня будут проблемы.

Не дослушав его речь, я выбежала из дома, и снова села за руль. Мне нужно было поговорить с мамой Брэндона, она должно быть все еще в больнице, рядом с сыном. В любом случае я бы пошла к ним домой, если бы не нашла миссис Хартер в клинике. Уже второй раз за день, я была в этом месте, и персонал больницы смотрел на меня как на сумасшедшую. Время было глубоко за полночь, но меня это совсем не волновало.

— Послушай, я же сказала тебе уйти, — злобно прыснула женщина, хватая меня за запястье. Я скорчила гримасу, морщась от боли. — Ты ненормальная?

— Пожалуйста…

— От тебя у моего сына одни неприятности, — добавила она. — Если бы я знала, что так будет, ни за что бы не допустила того, чтобы он привязался к тебе.

— Тетя Нэн… миссис Хартер, пожалуйста, скажите, что с Брэндоном все в порядке, — повторила я. — Мне нужна ваша помощь… я беременна, — прошептала я с трудом, ведь до сих пор не могла принять этого факта.

Округлив глаза, женщина побледнела, а затем поднесла ладонь ко рту от шока после сказанных мною слов. Послышался шум в приемном покое, а далее меня схватили за руку и потащили за собой. Мама и миссис Хартер кивнули друг другу и меня снова увезли домой.

— Ты не понимаешь по-хорошему? — папа толкнул меня на диван.

— Папа, пожалуйста, — всхлипнула я. — У меня с ним все очень серьезно…

— Я все тебе позволял, — отец мерял шагами гостиную. Его голос был злобным, пропитанным желчью. — Растил тебя как сына, ничего тебе