Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Вальдор обернулся в ее сторону и холодно улыбнулся:

— Если это и так, значит, мы с вами похожи, миледи.

— Эверсор, — спокойным тоном окликнул магистр, — вернись на свое место и прояви немного сдержанности, если только это возможно.

Безликая серебряная маска кривым зеркалом отразила усмехающееся костяное лицо.

— Сдержанность?! — воскликнул сир Виндикар, чья личность скрывалась под обычной маской снайпера. — При всем моем уважении, мой лорд, я уверен, все согласятся, что гнев сира Эверсора полностью оправдан.

— Хорус послал на смерть вместо себя другого человека. — Сир Эверсор сел в свое кресло, и в его голосе появился оттенок горечи. — Должно быть, его предупредили. Или это просто дьявольская удача.

— Это или что-то другое… — мрачно подхватила сиресса Вененум.

— Миссия провалена, — вмешалась из-под своей шелковой маски сиресса Каллидус. — И так было уже не раз. Нам с самого начала было известно, что эта цель отличается от всех остальных.

Сидящий напротив сир Кулексус, скрытый стальной маской, выражающей задумчивость, подался вперед.

— И этого достаточно, чтобы все объяснить? — Его свистящий голос разнесся по всей комнате. — Еще шесть наших лучших оперативников пропали, предположительно мертвы, и ради чего? Ради того, чтобы мы могли расслабиться в уверенности, что усвоили очередной урок ценой их жизней? — Выражение маски не изменилось, но тени вокруг как будто стали длиннее и глубже. — Оперативник Йота многое значила для моего круга. Она была редкой личностью, и на нее было потрачено много усилий и времени. Ее утрата не пройдет бесследно.

— Всегда приходится платить, — вставил Вальдор.

— Но только не тебе, — съязвила Вененум. — Мы лишились своих лучших агентов и самого передового оружия, а Хорус Луперкаль продолжает жить.

— Возможно, его нельзя убить! — воскликнул сир Эверсор.

Прежде чем командир Кустодес успел ему ответить, магистр ассасинов жестом прервал разговор.

— Сир Ванус, не пора ли покончить с пустой болтовней и вместо этого обсудить, что нам достоверно известно о провале операции?

Ванус кивнул, и его мерцающая стекловидная маска мгновенно изменила оттенок.

— Конечно.

Он нажал на определенную секцию розовато-красного дерева, и из стола беззвучно поднялась панель с рядами бронзовых кнопок. После набора необходимой комбинации включился спрятанный внизу голопроектор, и над головами собравшихся зажглись голубоватые прямоугольники. На дисплеях появились тактические звездные карты, фрагменты донесений разведки и записи систем дальнего наблюдения.

— Новости из Таэбианского сектора поступают крайне нерегулярно. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что большая часть, если не все основные миры торгового союза вышли из-под контроля имперского правительства.

На звездной карте шарики, обозначавшие планеты, быстро сменили голубой цвет на красный, что означало причастность к мятежу.

— Весь этот район охвачен анархией. У нас есть веские доказательства того, что Таллат, Боуман, Дагонет, Таэбия Прима и Йеста Веракрукс разорвали все связи с Террой и перешли на сторону Воителя и его бунтовщиков.

За столом послышался свистящий голос сира Кулексуса:

— Они пали не столько под ударами оружия, сколько из-за своего страха.

— Достоверно известны два факта, — продолжал Ванус. — Первый: Люк Седирэ, капитан Тринадцатой роты Сынов Хоруса, заметная фигура в войске мятежников, был уничтожен. Предположительно выстрелом снайпера. — Он посмотрел на сира Виндикара, но тот промолчал. — Второй: Хорус Луперкаль жив.

— Смерть Седирэ — это важное достижение, — промолвил магистр. — Но он не заменит Воителя.

— Мой круг уже занялся получением информации из Таэбианского сектора, — сообщил сир Ванус. — Инфоциты работают над корректировкой материалов для публичной и секретной сети информации, чтобы разъяснить позицию Империума в данной ситуации.

— Оклеиваете новые трещины обоями лжи? Ты это хотел сказать? — прервала его сиресса Каллидус.

Мерцающая маска Вануса приобрела голубой оттенок.

— Мы обязаны спасти то, что осталось, миледи. Я уверен…

— Уверен? — Шелковая маска резко повернулась. — В чем ты уверен? У нас ничего нет! Мы ничего не сделали, только протянули мятежникам руку!

Настроение в комнате изменилось, и снова разочарование и ярость грозили выйти из-под контроля. Магистр ассасинов вторично поднял руку, но не успел он заговорить, как в комнате раздался звон тревожного сигнала.

— Что это?! — воскликнул сир Виндикар. — Что это значит?

— Убежище… — Магистр вскочил на ноги. — Убежище подвергается опасности…

Внезапно его посеребренное лицо повернулось к одной из секций стены из красного дерева, как будто он хотел что-то за ней увидеть.

А в следующее мгновение старое дерево и закаленный металл оглушительно треснули, и потайная дверца распахнулась настежь. За ней в сумраке лабиринта виднелись три фигуры. Две были в янтарно-золотой броне, отделанной белыми и черными штрихами, и их лица выражали суровую решимость. Это были ветераны Седьмого Легиона Астартес в полном боевом облачении, но их присутствие затмевал воин, возвышающийся над своими спутниками на целую голову.

В Убежище вступил Рогал Дорн, и в свете люмосфер блеснула его боевая броня. Он обвел комнату взглядом, выражение которого можно было принять за брезгливость. Взгляд примарха заметно задержался на Вальдоре, перешел на магистра и наконец на темноту в дальнем углу помещения.

Ошеломленное молчание, воцарившееся с появлением примарха, первой осмелилась нарушить сиресса Вененум:

— Лорд Астартес, это рабочий кабинет…

Примарх жестом приказал ей замолчать, даже не удостоив взглядом. Он прошел к столу розового дерева и скрестил руки на широченной груди.

— Вот ты где, — сказал он, обращаясь к Вальдору. — Как я и говорил, кустодий, наш разговор не закончен.

— Вы не должны были сюда приходить, лорд Дорн, — ответил тот.

— И ты тоже, — отрезал примарх таким тоном, который мог раскрошить камень. — Но ты привел сюда нас обоих. В это пристанище… уловок и ухищрений.

Последние слова он как будто выплюнул, настолько они были ему неприятны.

— Это место не в вашей власти, Астартес.

Голос магистра был изменен и приглушен, но все отчетливо услышали в нем нотки вызова.

— В настоящий момент — в моей. — Дорн обратил свой жесткий взгляд на зеркальную маску. — Господин Малькадор.

По комнате прошелестели удивленные вздохи, и все сиры и сирессы повернулись к магистру.

— Я знал, — прошипел Кулексус. — Я всегда знал, что это Сигиллит.

— Сегодня день откровений, — пробормотал сир Ванус.

— Я еще только начал, — пророкотал Дорн.

Малькадор, вздохнув, поднял руку и снял маску. Он нахмурился, и в воздухе пронесся вихрь сдерживаемого телепатического раздражения.

— Отлично, друг мой. Вы раскрыли тайну.

— Не совсем, — возразил Дорн. — Я сделал обоснованное предположение. А ты его подтвердил.

Малькадор нахмурился:

— Значит, победа за Имперскими Кулаками. Но у меня еще много секретов.

Воин повернулся.

— Но на сегодня достаточно, — сказал он, окидывая взглядом всех членов Официо. — Маски прочь! Все! Я не стану разговаривать с теми, кто не решается открыть свое лицо. Ваши голоса не имеют никакого веса, пока вы не наберетесь храбрости, чтобы прибавить к ним свои имена. Покажите лица!

Проскальзывающая в его словах угроза даже не нуждалась в прямом подтверждении.

После требования Дорна возникло недолгое оцепенение, а потом послышался шорох. Сир Виндикар отреагировал первым: он снял маску с таким видом, будто давно мечтал от нее избавиться. Потом сир Эверсор сердито бросил на стол усмехающуюся костяную маску, сиресса Каллидус позволила шелку соскользнуть с изящной головы, и наконец Ванус и Вененум последовали примеру остальных. Сир Кулексус сдался последним, он обеими руками снял свой сияющий шлем, словно это был изысканный металлический цветок.