Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

жизнь свою Куан Чи посвятил изучению свойств вещества, что впрыснули ему в кровь едва ли не при рождении. И он мечтал о собственной непобедимой армии, которую бросит к ногам императора Китая. Это изменит всё. Император изгонит из пределов страны проклятых белых завоевателей. И никакие канонерки не помогут им на этот раз.

Однако Куан Чи не был понят на родине. Его эксперименты страшили людей — ведь часто ему приходилось резать не только мертвых, но и живых. От Куан Чи отреклась его семья, чьи секреты он якобы использовал во зло. Он был вынужден бежать из Китая, где его приговорили к смерти, Точно так же поступили власти и других стран, в которых он пытался найти себе приют. Так он добрался до Африки. Места, где всем наплевать на ложную мораль, был бы результат.

И вот, спустя много лет, купели наполняются, наконец, нужным раствором. Тела людей меняются, но исподволь — незаметно. Их мышцы наливаются силой — теперь они выдержат даже попадание пули в упор. Кости укрепляются — теперь их почти невозможно сломать. Глаза становятся зорче. Кровь скорее бежит по жилам. Вышедшим из купелей воинам не страшны ни копье, ни стрела, ни пуля.

Резервуары опустели, о чем машина немедленно сообщила Квану. Он закрыл их при помощи тех же колец. Поднял рычаг, открывая крышки купелей. Из них выходили воины зулу. Они собирали копья и щиты, уложенные у входа в дома. Выстраивались в боевые порядки. Больше не было среди них ропота или переговоров. Воины зулу теперь больше напоминали автоматонов, которых Квану довелось видеть однажды. Они стояли ровными рядами, готовые в бою, и ждали команды. Его команды.

Куан Чи вышел вперед. Махнул рукой воинству. Крикнул: «За мной». И первым направился прочь из Белого крааля. Пора предъявить Кечвайо товар лицом. Посмотрим, как он теперь будет относиться к Квану и его воинам.

Глава 4

Гарнизонная гауптвахта Питермарицбурга мало отличалась от других подобных ей мест. Разве что тут было очень сухо, как всюду в столице Наталя. Никакой плесени и сырости. Наоборот, кругом пыль, постоянно скрипящая на зубах.

Питер Торлоу — именно так знали напавшего на меня здоровяка — сидел на лавке, скованный мощными ручными и, видимо, для надежности еще и ножными кандалами. Торлоу был сержантом 24-го пехотного полка, и весь город знал его как записного забияку. Однако габариты и сила Питера были таковы, что никто не рисковал связываться с ним уже давно. А мне вот, можно сказать, повезло.

Даже сейчас, сгорбившийся под тяжестью цепей, скованный по рукам и ногам, Торлоу все-таки казался опасным. Не смертельно опасным, но все же достаточно. Однако стоило ему поднять на меня взгляд, как я понял — бояться сейчас этого могучего человека мне не надо. Он как будто уже сам приговорил себя и был готов принять любое наказание. А ведь я хоть и не красный мундир, но все-таки офицер. Выходит, дело для Торлоу вполне могло закончиться виселицей. И Питер это преотлично понимал.

Это-то мне и было нужно.

Я склонился над столом, разделявшим нас с сержантом. Так что лица наши оказались очень близко друг к другу. Театральным шепотом я произнес одну короткую фразу:

— Жить хочешь?

Торлоу не нашел даже что сказать. Он только закивал, напомнив мне китайского болванчика.

— Тогда рассказывай, зачем напал на меня. Быстро!

Я чуть повысил голос — от чего Торлоу едва заметно дернулся. Но тут же начал говорить. Быстро. Сбивчиво. С каким-то неизвестным мне акцентом, делающим его речь неразборчивой. Я понимал из произнесенных им слов едва ли каждое пятое, однако и этого вполне хватало. Как я и подозревал, за нападением на меня стоял не кто иной, как майор Лоуренс.

— Что же это ты тогда меня бить кинулся? — усмехнулся я, дослушав сбивчивый рассказ Питера до конца. — Не я твой народ поносил и животными называл. Это Лоуренс по адресу русских проходился. А бить ты зачем-то отправился именно меня. Непонятно.

— Да отвык, мистер, от доброго виски, — грустно вздохнул Торлоу. Я понял, что он жутко мучится похмельем. — Все арака да арака. А вот майор Лоуренс меня крепко напоил. Я уже и не понимал, что творю. Он же меня на вас, мистер, вытолкнул почти что. Я в вас врезался — и пошло…

Торлоу пристыженно замолчал.

— Понятно, — кивнул я. — Теперь моя часть нашей сделки, Питер. — Я снова наклонился к нему. Очень хотелось зажать нос — такие «ароматы» издавал мой собеседник. Но тем быстрее стоит заканчивать разговор. — Слушай меня внимательно, Пит, повторять не стану. — Я говорил быстро и напористо, как и начал беседу. Каждое слово мое должно отпечататься в мозгу Торлоу. — Ты меня не бил. Вообще. На меня напала шайка бандитов. Ты отбил меня у них. К тому времени, как ты подоспел, они уже повалили меня и пинали ногами. Разогнав их, ты решил проверить, что со мной. Но был пьян и принялся ворочать меня сапогом. Думал, что я мертв. Тут тебя и схватил патруль. Ты все понял, Пит? — спросил я у него.

В глазах Торлоу стояла такая детская надежда, будто у ребенка перед Рождеством, Сейчас здоровяк больше всего напоминал большую собаку, заглядывающую в глаза к хозяину. Побьет или нет.

— А они какие были? — спросил у меня Торлоу. — Разбойники эти?

— Ты их не разглядел. Я — тоже.

— Да нет, — потряс он головой. — Черные или белые. Это-то и вы, мистер, и я видеть должны были.

Черт! Об этом-то я и не подумал. Сказывалось то, что в африканских реалиях я еще не слишком хорошо ориентируюсь.

— А что правдоподобней будет? — спросил я у Торлоу.

— Негров шайки так далеко редко забираются — патрули их сильно бьют и гонят дубинками куда подальше. А вот белые — пожалуйста. Отребья всякого у нас тут хватает. Только со мной они давно уже боятся связываться.

— Вот и отлично. Значит, белые. Количество сам придумаешь, я скажу, что не успел пересчитать.

— Значит, вы, мистер, на самом деле решили мне жизнь спасти, — протянул Торлоу, вслушиваясь в звук собственного голоса. Как будто не мог поверить словам, которые сам же и говорит.

— Да, я ведь обещал. А русские, — я подпустил в голос законной гордости, — всегда держат слово. Что бы там ни говорил про нас ваш друг майор Лоуренс.

— Да какой он мне друг, — передернул плечами Торлоу. — Под монастырь едва не подвел. Теперь бы поркой только отделаться. Ну да спина у меня твердая.