Корабль идет дальше - Юрий Клименченко

— Так вот, Юрий Дмитриевич, — говорил начальник пароходства, глядя куда-то поверх моей головы. — Буду с тобой откровенен. Приказ есть приказ. Я понимаю, таких работников не увольняют. Вот твои характеристики за двадцать лет службы в пароходстве. И деловые, и политические… Да что там характеристики! Сам я тебя с мальчишек знаю. Первый рейс на «Мироныче» делал. Помнишь? Ведь вся жизнь на виду прошла… — Глаза начальника пароходства потеплели. Он прямо поглядел на меня.

— Так, Василий Дмитриевич, все проверки пройдены, виза получена, за границу сколько месяцев плавал, и все-таки… Несправедливо.

— Согласен. Но помочь тебе не могу. Конечно, мы дадим время осмотреться. Сейчас иди в отпуск. Он у тебя большой. Не торопись. Подыскивай работу. Если хочешь, сделаем перевод. Вот так…

— Я буду жаловаться. — Внутри у меня все кипело от обиды. — Несправедливо и жестоко.

— Твое право, — развел руками начальник пароходства, — только боюсь, что напрасно.

Я вышел из здания пароходства подавленным. Улица встретила меня гудками машин, солнцем, сверкающими дождевыми лужами. На тротуаре группками стояли моряки. Некоторые, поджав ноги, сидели на оградке скверика. Все здесь было мне родным, близким и знакомым. Двадцать лет назад я так же сидел на жердочке, ограждавшей садик, в ожидании назначения на пароход. На первый пароход. Тогда здесь не существовало Института водного транспорта, бетонных главных ворот порта, клуба моряков, этих густых деревьев… Деревянная парикмахерская стояла на углу, а там, где сейчас аллея, протекал грязный канальчик.

Потом из года в год я ездил сюда на трамвае или ходил пешком, становился старше, на рукавах появилась первая золотая нашивка, потом вторая, третья… Здесь, у ворот порта, меня целовала Лидочка, провожая в рейс. Какая она была тогда тоненькая, совсем не похожая на жену старпома! Девчонка девчонкой. А перед войной она сюда уже приходила с сынишкой. И все еще сохраняла девичью фигуру. Да, двадцать лет — немалый срок.

Я выбрал отдаленную скамейку в скверике и сел. Надо было собраться с мыслями.

Значит, с плаванием покончено… Вспомнилось возвращение на Родину… Ни с чем не сравнимая радость встречи с женой и сыном, и морем… о котором я тосковал не меньше, чем о семье. Оно снилось мне все долгие четыре года… И судно, которое хотелось гладить, обнимать, чуть ли не пробовать на вкус. Казалось, что все плохое осталось позади. И вот теперь опять…

Что же делать? Надо искать работу. Это не так просто. Ведь я моряк, капитан, штурман. На берегу вряд ли понадобится такая специальность… Как-то надо объяснить дома, чтобы не очень расстраивались. Денег на первое время должно хватить. А в общем, скверно.

Когда я вошел в комнату, Лидочка бросилась ко мне:

— Ничего не говори. Я по твоим глазам вижу, что плохо. Да? Плохо? Опять старое?

Я кивнул головой.

— Ну что же, Юра, и это переживем. Ведь бывало хуже. Правда? Не горюй. Все переживем вместе. Что, увольняют?

— Вроде бы. Пока в отпуск. Советуют искать работу. А фактически увольняют.

— Ничего, милый, что-нибудь найдешь.

— Конечно. Кроме того, я напишу в министерство. Разберутся. Кому следует влетит по первое число, я уверен. А работу на всякий случай буду подыскивать.

Я долго писал письмо в Москву. Жаловался. Жена не дождалась конца. Она заснула на диване.

Прошло несколько дней. Я безрезультатно искал работу. Обошел множество различных учреждений, связанных с морем. Меня всюду радушно встречали, внимательно рассматривали диплом, характеристики, говорили, что такой опытный, знающий моряк им очень нужен, просили заполнить анкеты и зайти через несколько дней. А когда я приходил за результатом, место оказывалось уже занятым или оно неожиданно упразднялось совсем.

Ответ на мое письмо пришел неожиданно очень быстро. Задыхаясь от волнения, я вскрыл толстый конверт со многими печатями. Из него выпала глянцевитая, красивая, отпечатанная типографским способом карточка. Чернилами была вписана только моя фамилия. Мне сообщали: «Ваше письмо получено и отправлено на рассмотрение в Балтийское пароходство». Следовала четкая, разборчивая подпись секретаря.

«На кого жаловался, к тому и попало на рассмотрение», — горько подумал я, вертя в руках красивую карточку.

А деньги подходили к концу. Но, как часто бывает в жизни, помог случай. Я встретил Савву Далька. Узнав о моих мытарствах, он сказал:

— Я уже давно покинул пароходство и работаю в «Арктической экспедиции». Неплохая контора, я вам скажу. У нас и Брызгин работает. Попробуйте к нам. Мы с Николаем Яковлевичем поговорим о вас с Маришей, это наша начальница. Душевный человек. Попробуйте. Люди нам нужны.

Я горячо поблагодарил Савву и решил завтра с утра пойти в «Арктическую экспедицию».

Чайные клипера

Новая контора помещалась на улице Герцена в красивом доме бывшего страхового общества «Россия». «Арктическая экспедиция» занималась опасной работой — переводила северными морями речные суда, построенные у нас и за границей для сибирских рек. Пассажирские, буксирные, технические, грузовые.

Поднявшись по роскошной мраморной лестнице во второй этаж, я остановился. Вся обширная площадка была заполнена людьми. Кого только тут не было! Какие-то уж чересчур блестящие моряки, в огромных фуражках, золотых нашивках, молодые модные парни, потертые жизнью старички и матросы в робах с подозрительно отекшими лицами, пожилые женщины и сильно накрашенные девушки. Мне захотелось послушать, что говорят про мою будущую работу. Я подошел к высокому парню в выцветшей морской шинели и спросил:

— Тоже нанимаетесь? Ну, как тут вообще?

— Ага. Обещали послать старшим механиком. Пока, говорят, судов мало, но будет много. В прошлом году людей не хватало. Контора хорошая. Платят нормально. Вот только боюсь, с командами будет плохо. Посмотрите, кто здесь околачивается. Конечно, на пятьдесят судов хорошие команды сразу не подберешь. Все хорошие плавают в пароходствах, а сюда идут… Ну, ничего. Попасть бы на судно, я сам бы подобрал себе мотористов. Есть у меня люди. А вы тоже?

Все это механик рассказал мне в одну секунду, не давая вставить слова. Говорил он быстро, как пулемет, при этом его худое подвижное лицо все время меняло выражение.

В приемной меня встретила молодая приветливая женщина. Посмотрев мои документы, она сказала:

— Так это вы? За вас уже просили Дальк и Брызгин. Рекомендовали с хорошей стороны…

— Постараюсь оправдать их рекомендацию, если пошлете.

— Заходите через несколько дней. Вероятно, для вас будет судно.