Тьма - Леонида Подвойская

- Меня тоже… Знаешь, это они, наверное, так "на бис" вызывают. Давай ещё что им про море.

- Я так сразу и не помню. А ты?

- Тоже как-то из головы повылетало. Давай-ка спой им что-либо общепонятное. Доступное и для их среды.

И Алёна вновь запела. Конечно, про любовь. Здесь Максим уже не подпевал. Только, наравне с дельфинами, слушал.

- А ты чего отмалчиваешься?

- Не люблю я о любви. Только под вдохновение.

- Не любишь или не умеешь?

- Ого, не умею! - по-детски обиделся Максим. - Недавно так о любви пел, что «Медведь» взревел от восторга. Да и остальные…

- Аххха-ха - перебил его девичий хохот. Алена захлебнулась, закашлялась, но опять зашлась в смехе. Она отпустила дельфиний плавник и, лёжа на воде, продолжала неудержимо хохотать.

- Это… это где? Конечно… медведи… большие ценители… особенно… о любви… Только… ты уверен, что он… от восторга? - в паузах выдыхала она и вновь заливалась смехом - восторженным, чистосердечным, со стоном и повизгиваниями.

- Да ну тебя…, - насупился было Максим, но вдруг представил эту картину. Значит так. Сидит медведь… да в клетке. В передвижном зоопарке. Или даже лежит, уныло глядя через решётку. Опротивело ему всё. Ничего не мило. И вот подходит он, Максим. Во фраке по такому случаю. Становится в позу и начинает петь о любви. Как там: «Любви все возрасты поко-о-о-рны. Её порывы благотв-о-о-орны.» Топтыгин поначалу недоумённо смотрит своими маленькими глазками. Потом садится. А Макс продолжает выводить рулады. Мишка крутит головой и пытается зажать уши. Но медвежьи лапы к этому не приспособлены. В конце концов, несчастный встаёт на задние лапы и с рёвом бросается на клетку, пытаясь перегрызть железные прутья.

- «Медведь» - это крутой делок довольно крупного масштаба, - отсмеявшись объяснил юноша.

- Догадалась - догадалось. Но поначалу, как услышала… Спасибо, я так давно не смеялась!

- Рад был услужить, - всё ещё с обидой в голосе ответствовал Максим.

Девушка вдруг подплыла вплотную к нему и заглянула в его глаза.

- Послушай… Макс, - впервые назвала она его по имени. - Если ты сказал правду, а я всё больше тебе верю… Хотя, сколько можно наступать на грабли… Но не об этом. То, что произошло «там» всё- таки заставляет верить… Так вот, давай без глупых обид, а?

- Без проблем! Это я так, интересничаю, - объяснил Максим своё поведение.

- Тогда вперёд! Наши друзья отдохнули, и как я поняла, даже подкрепились. Я бы сейчас тоже…

- Попроси, может, принесут свежей рыбки.

- Я мяса и рыбы не ем.

- Вообще? Но ты… это… довольно эээ пропорциональна для вегетарианки.

- А ты - для мясоеда. Ладно, проедем тему. Что-то наши ребята убрали ход. Что, снова петь?

- Давай. О любви. Я тоже с удовольствием послушаю.

- О любви… Слушай, а «там» есть любовь, как ты думаешь?

- Есть! Конечно есть! - радостно выдохнул Максим. Он только сейчас осознал это. - И не только там…

- Ай, здесь… Скажи… ты часто «там» бывал?

- Нет. Всего несколько раз. И то, как со скалы сорвался, только и приподнялся над облаками…

- Я тоже, когда меня огнемётом…

- Даже так?

- Да. Думаю, нам много чего надо рассказать друг другу. Ну, а потом?

- Потом… Ещё… Но… недолго… Что-то возвращает назад.

- Что-то? Или кто-то?

- Один раз, когда ты меня… того, то «там» меня ударило что-то черное. Ты ещё сегодня мне её следы эээ лечила. А в прошлый раз я эту тварь проучил. И, знаешь, вроде, недолго за ней гонялся, а вернулся - два месяца здесь прошло… Слушай, а чем ты это меня всё-таки?

- Не знаю… Собой. Своей ненавистью… Но об этом не сейчас правда? Давай, всё- таки вдвоём споём нашим провожатым, а, медвежий угодник? И они вновь дуэтом начали услаждать гидроакустический слух дельфинов. Не потому, что уж очень любили петь. Просто, с одной стороны, приставали благодарные слушатели, а во-вторых, ну, интересно же заниматься чем-то новым и необычным. Когда мозги ещё переваривают всё недавно происшедшее.

- Что с ними? - прервала концерт девушка, когда дельфины вдруг рассыпались в разные стороны.

- Не знаю… Я читал, что при опасности они наоборот… - начал Максим.

- Что это, Господи? - прервала его рассуждения Алёна.

- Да… Отец говорил мне, что подлодки сейчас в восьмиэтажный дом высотой… Но увидеть самому…, - шептал Максим задрав голову к самому небу. А с атомохода уже спустили моторный бот со спасательной командой.

- Кто они? В смысле "наши"?

- Или наши или "ихние". У других денег на такие игрушки не хватает. Хотя…

"Хотя" было не к месту. Это были "наши". И вскоре спасённые, одетые в комбезы подводников, сидели в каюте капитана. Пожилой, но моложавый полковник или, точнее, капитан первого ранга не скрывая удивления и озабоченности, смотрел на эту молодежь, уплетающую традиционные " макароны по-флотски".

- Традиции. Отец мне рассказывал и учил готовить такое блюдо. Быстро и сытно.

- Это так. По случаю. На скорую руку для вас. А так у нас рацион довольно разнообразный и сбалансированный.

Алёна вдруг фыркнула, поперхнувшись, чаем.

- И что смешного? - слегка сдвинул брови кэп.

- У нас так зоотехник на собраниях отчитывался "удалось сбалансировать рацион кормов".

- Таак. Интересная компания. И кругозор широкий. А теперь по порядку. Кто такие?

- Максим. Максим Чёрный.

- И откуда?

- Из… это здесь откуда?

- Откуда здесь - потом. Где живёшь?

- Да нигде. Детдомовский.

- Ладно. А ты?

- Алёна. Серая. Сиротка.

- Шутки шутим? Два весёлых гуся? Один чёрный, другой серый?

- "Один белый, другой серый", - в песенке так, - поправил капитана Максим.

- Ладно… Как оказались здесь?

- Но вы же сами нас сюда и… То есть, ваши люди. Но, наверняка по вашей команде, - дурачился Максим.

- Я спрашиваю, как оказались в этой точке океана? Одни! Голые!

- Ну, так получилось. Не успели одеться. И мне было очень стыдно. Спасибо, что нашли нам это… Очень удобно! - подхватила эстафету Алёна.

- Я спрашиваю… Как… вы… оказались… там… откуда… мы… вас… подобрали, - сформулировал более конкретно вопрос капитан.

- Ну, километров двадцать тридцать нас подвезли дельфины. Где-то так? - уточнил Максим у Алёны.

- Наверное, больше. Долго и быстро плыли…

- Ладно. Я с вами здесь в кошки - мышки играть не буду. Сейчас пойдёте, отдохнёте, потом за вас специальный человек возьмётся. И подумайте, ребятишечки, крепко подумайте. В очень нехорошую историю вы влипли. Боюсь, что вам крепко не поздоровится.

- А что…, - шёпотом спросил Максим, испуганно озираясь. - Здесь сильная радиация?

- Идите! Старший помощник! Проводить в изолятор!