Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Жара ужасная, на солнце 40R. Пыль невозможная…

Дай весточку о себе в Контрексевиль. Отдыхай, поправляйся и не ворчи на судьбу. Грешно. Бывает хуже. Поцелуй Ольгу Леонардовну и скажи, как грустно мне было уезжать. Будущность театра представляется мне в самых темно-черных красках. Это не было заметно, но авторитет Чехова охранял театр от многого.

Ну, будь здорова. Не позволяй Кире слишком много и скоро ездить на велосипеде, а Игорьку одному у реки спускать лодку…

P. S. Вот еще вопрос, на который ответь поскорей. Маманя собиралась предложить Ольге Леонардовне большую любимовскую дачу на остаток лета. Ответь поскорей, согласна она на это или нет. А также спроси Ольгу Леонардовну, получила ли она мое письмо, которое я оставил в Бресте с просьбой передать ей при ее проезде… 2.

199. Из письма к М. П. Лилиной

7 июля 1904

Контрексевиль, Франция

…Вот я и приехал. Путешествие было скучно, но все-таки лучше, чем я предполагал. Как только отъехали от Москвы, маманя стала успокаиваться и скоро пришла в благодушное состояние. Началась нежность и соболезнование по поводу того, что я тебя оставил и ломаю свой отдых. В Бресте она переволновалась из-за опоздания блюда и начала ворчать, как дома. Удалось ее уговорить, так как она еще слушалась; но с этого момента пошли капризы больной, и бедной Лидии Егоровне доставалось немало1. Я же поражался ее терпению. Капризы мамани объяснялись тем, что она начинала поправляться. Так мы доехали до Варшавы, оставляя за собой целый хвост писем и телеграмм, разбрасываемых по дороге. Она почти все время писала, вынимая свое дорожное перо, вывинтив его. Перо брызгалось, разливало чернила. Потом требовала лимона, оттирали, отчищали, и она мыла руки в стакане, не признавая рукомойников. Все, что ей говорили, она не принимала и все делала наоборот.

До Берлина ехали спокойно. В Берлине шумная, нелепо русская встреча С. с маманей удивила смиренных немцев и очень смешила Ю. И. Гужона, который ехал с нами. В Берлине переехали в обыкновенный вагон, не спальный, и я очутился с маманей и Лидией Егоровной в одном купе. Тут на одной из станций она увидала, что я разговаривал с доктором, который ехал с нами пока инкогнито. Она разразилась слезами и упреками…

В Кельне пришлось высаживаться и ждать 2-3 часа. Против станции в ресторане мы обедали, и там повторилась та же сцена с пером, но мы ни слова не противоречили ей. Садясь в вагон, она запыхалась, и мы испугались было за сердцебиение, но все обошлось благополучно…

В Париже решили не останавливаться и ехать прямо в Контрексевиль. Переждали часа два в кафе, напротив железной дороги. Маманя все время писала письма. В 10 1/2 часов выехали в Контрексевиль и в 4 1/2 приехали. Тут я почувствовал, что часть обузы свалилась с меня. Маманя, приехав в Контрексевиль, пошла метаться по улицам, ища квартиры. Я хотел было помочь ей в поисках квартиры, но ничего не мог с ней поделать. Она добродушно делает все наоборот. Я понял, что ужиться с ней невозможно, и нанял себе чудесную комнату в великолепной гостинице около парка. Маманя непременно хотела поместиться в городе, на самой пыли и духоте. Она устроилась в какой-то нищенской конуре и очень счастлива. Удивительный чудак! Здесь она чувствует себя, по-видимому, хорошо, очень горда, что ее все помнят, и знакомит меня со всеми гарсонами, телеграфистками и пр. По приезде я великолепно вымылся и вечером сидел со всей компанией в кафе. Маманя допустила даже к столу ненавистного ей доктора. Он понимает, что с ней ничего не поделаешь, и просит отпустить его. Завтра он уезжает.

Сегодня проснулся в 6 1/2 часов утра, пил воды, гулял. Все хорошо устроено, но очень мало тени. Пожалуй, даже уютно. Просто, и потому лучше, чем в Виши…

Беспрестанно преследует одна мысль – это Чехов. Я не думал, что я так привязался к нему и что это будет для меня такая брешь в жизни. Получила ли Ольга Леонардовна мое письмо с дороги? Мария Павловна тоже? Должно быть, на днях его привезут в Москву, и я все думаю, как это произойдет. Приехал ли Владимир Иванович? Немного тревожусь, что от тебя нет известий. Напиши мне все подробно, а потом уж не утомляй себя письмами – пиши коротенькие…

200*. О. Л. Книппер-Чеховой

Т_е_л_е_г_р_а_м_м_а

10 июля 1904

Контрексевиль

Мысленно присутствуем на горестном акте погребения нашего дорогого Антона Павловича. Молимся богу за него и чтобы бог облегчил ваши страдания и поддержал бы мать, сестру, братьев и друзей.

Елизавета и Константин Алексеевы1

201. Из письма к М. П. Лилиной

11 июля 1904

Контрексевиль

…К тому времени, как ты получишь это письмо, я уже кончу пить воды, а то перепьешь. Останутся ванны, но едва ли это так важно. Думаю вернуться к 23-му, 25-му. Здесь скучно очень, но спокойно. Газет стараюсь не читать и о войне на время забыть.

Бедный Антон Павлович не выходит из головы. Перечитываю его рассказы и еще больше люблю и ценю его. Меня взволновал вчера Правдин1, который находится здесь. Он прочел в газетах, что похороны взял на себя Гольцев2. Значим мы опять прозевали и не приняли никакого участия в похоронах. Это обидно и непростительно. Надо подумать поставить памятник Антону Павловичу за счет театра. Из телеграммы твоей понял, что ты была на похоронах, – вероятно, была огромная толпа.

Маманя начала поправляться и интересоваться жизнью других, читает, но писем своих не покидает. Доктор, сопровождавший нас, уехал вчера.

Я встаю в 6 1/2 утра (это не описка) и в 11 ночи уже сплю (это тоже не описка)… После обеда читаю, пишу письма и свою книгу 3. Около 9 часов иду в парк, гуляю с маманей ила иду в кафе. Раз был в театре. Недурная труппа и милый актер.

О похоронах Чехова не знаю ничего. Не знаю также, куда писать Ольге Леонардовне.

Мне придется ради электрического освещения пробыть денек в Париже 4. Странно! Прежде я был бы этому рад, а теперь… Должно быть, состарился. С грустью думаю о нашем театре. Недолго ему осталось жить. Представить себе жизнь без него еще не могу. Может быть, война взбодрит немного общество и удержит в нас нашу разрушительную силу. Обидно, что все хорошее так скоро погибает или вянет. Напиши при случае, пишет Владимир Иванович Немирович пьесу или нет. Иду на почту посылать письмо и потом проведать маманю…

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});