'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

Пока есть возможность, надо пользоваться его гостеприимством. Тем более мне любопытно, как всё устроено в домах у богатых дворян и чем здесь кормят.

Нам приносят овсяную кашу с фруктами, вафли, политые шоколадным соусом, и мороженое. Все три блюда сладкие, как любопытно. По Кириллу Родионовичу не скажешь, что он сладкоежка, фигура вполне атлетичная.

— Приятного аппетита, ваше благородие, — улыбается он и приступает к каше.

— Приятного, ваше сиятельство.

Должен сказать, что повар постарался. Идеально приготовить овсянку не каждый может, в столовой ордена она вечно то слишком сухая, то, наоборот, переваренная. Ну и свежих персиков никто в неё не добавляет.

В общем, с удовольствием уплетаю всё, что подали на стол. Вафли тоже оказываются выше всяких похвал — хрустящие снаружи, мягкие внутри, с приятным ванильным послевкусием.

— Благодарю за завтрак, граф, — говорю я, довольно откидываясь на стуле.

— Всегда пожалуйста, барон. Не хотите пройти на террасу? Сегодня неплохая погода.

— Нет. Спасибо за гостеприимство, а теперь давайте перейдём к делу.

Покрутив свои завитые усы, Ярыгин говорит:

— Ну что ж, давайте. Скажите, много ли вам известно о прошлом вашего рода?

— Достаточно. Вы имеете в виду какое-то конкретное событие?

— Да, можно и так сказать, — тонко улыбается Кирилл Родионович.

Я молчу, ожидая продолжения. Вся эта таинственность уже начинает напрягать.

— Я говорю о войне, которая погубила ваш род, — говорит, наконец, граф.

— А что с ней?

— Понимаете ли, война — дело затратное. Вашему роду пришлось занять много денег, чтобы иметь возможность вести войну. Это всё равно не помогло победить, но мы не об этом. Дело в том, что ваши родственники взяли в долг у меня довольно крупную сумму, — заканчивает Ярыгин, и его взгляд становится цепким, как у коршуна.

— Ну и при чём здесь я? — спрашиваю.

— Как при чём? Род Зверевых был официально признан угасшим, мне не с кого было спросить долг. Однако теперь род восстановлен, и я намерен получить свои деньги назад.

— Какой вы, однако, резвый. Я только вчера забрал документы, а вы уже требуете с меня какие-то деньги? — усмехаюсь я.

— Не какие-то, ваше благородие, а довольно большие. Сумма и условия займа прописаны в документе, я могу приказать его принести. С учётом просрочки в тридцать лет процентов набежало очень много, — алчно улыбается граф.

— Это не имеет ко мне никакого отношения. Спрашивайте с тех, кому занимали. Я ничего возвращать не собираюсь, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза.

— Боюсь, вы не осознаёте, как обстоит дело, ваше благородие. Долг взят на имя рода. Вы обязаны его вернуть.

— Не обязан. Род был уничтожен, а значит, все обязательства были расторгнуты. Слишком много времени прошло, ваше сиятельство.

— То есть вы отказываетесь вернуть мои деньги? — угрожающе хмурится Кирилл Родионович, и я чувствую, как распухает его магическая аура.

На всякий случай надеваю астральный доспех и притягиваю к себе чашку кофе струной. Сделав глоток, ставлю чашку на место. Ярыгин внимательно наблюдает за этим, а потом спрашивает:

— Телекинез?

— А вы точно хотите знать? Не советую углубляться, мои способности довольно опасны, — я непрозрачно намекаю на то, что готов к бою прямо сейчас.

Граф намёк понимает и гасит свою ауру. Вот и молодец.

Цокнув языком, он говорит:

— Вам так или иначе придётся вернуть мои деньги.

— Не заставляйте меня повторяться, ваше сиятельство, — замечаю я.

— Я обращусь в дворянский суд, и тогда это обойдётся вам ещё дороже.

Спокойно пожимаю плечами и говорю:

— Попробуйте.

— Судя по всему, мне так и придётся сделать. А теперь прошу вас покинуть мой дом.

— Спасибо за завтрак. Провожать не нужно, — я встаю, одним глотком допиваю уже остывший кофе и направляюсь к выходу.

Выйдя из дома, пешком направляюсь к воротам. Хоть я и сказал, что провожать меня не нужно, на отдалении за мной всё равно следует парочка гвардейцев. Не обращаю на них внимания. Заказываю через телефон такси, а когда машина прибывает, сажусь в неё и уезжаю.

Да уж, завтрак был вкусным, но вот послевкусие мне не понравилось. Долг на имя рода — это не шутки. За время пребывания в этом теле я успел неплохо ознакомиться с законами, и уверен, что взыскать с меня деньги граф Ярыгин не сможет. Ведь заём действительно был взят слишком давно. Но в суд, похоже, всё равно придётся идти, а это значит нанимать адвоката и тратить время на другие головняки.

Ничего страшного. Я знал, во что ввязываюсь. Если бы я просто хотел бегать по разломам и гасить монстров, то не стал бы восстанавливать род. Скоро не только Ярыгин, но и другие захотят проверить меня на прочность, и им придется понять, что кусать меня стоит. Зубы сломают.

Не успеваю далеко отъехать от поместья графа, как мне звонит Светлаков.

— Здравствуйте, Альберт Геннадьевич, — отвечаю я.

— Здравствуй, Андрей! Как твои дела, всё в порядке? Хочу пригласить тебя в гости, надеюсь, сегодня не откажешь?

Да что ж такое, все сегодня зовут меня в гости. Барон Светлаков звал в гости ещё вчера, но я предпочёл провести время с Виктором.

Ну, раз уж я выехал из дома в приличной одежде, можно и съездить. Может быть, барон подскажет, как лучше отбиться от Ярыгина.

— Хорошо, ваше благородие. Уже еду, — отвечаю я.

— Отлично! Через сколько будешь? Я прикажу приготовить завтрак.

— Не стоит, я уже позавтракал. Буду минут через сорок.

— Жду тебя! — радостно говорит Светлаков и вешает трубку.

Когда добираюсь до уже знакомого имения, Альберт Геннадьевич встречает меня лично. Такое чувство, что он заранее вышел на улицу, дожидаясь меня. Хотя, судя по пальто и шляпе, он прогуливался по владениям.

— Андрей, рад видеть! — он быстрым шагом подходит ко мне, пожимает руку и даже обнимает.

— Взаимно, ваше благородие, — говорю я, не слишком понимая причину такого радушия.

Ну да, в тот раз на приёме он рассказал, что наши рода были союзниками и он хочет со временем восстановить этот союз. Но если подумать, это тоже было слишком давно, а я не имею никакого отношения к дружбе наших родов.

— Раз ты уже позавтракал, может быть, пройдёмся? Я покажу тебе свои владения, — говорит Светлаков.

— Идёмте, — соглашаюсь я. Размять ноги