Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

— По крайней мере год. — Он удивил меня категоричностью и быстротой ответа. — Возможно, даже больше. По окончании вашей службы я сделаю все, чтобы вы ничего не потеряли, придя к нам на помощь. Вы сможете вернуться на Восток или найти себе подходящее место в Калифорнии. Культурные леди там встречаются не так уж часто.

Однако он выразился относительно моих шансов в обществе не так откровенно, как мадам Эшли. Он являл собой смешение разных качеств — прямота, доходящая порой до резкости, и явная приверженность к условностям в других случаях. Но мне нужно было время, чтобы подумать.

Я встала.

— Будьте уверены, сэр, что я отнесусь к вашему предложению со всей возможной серьезностью, и вы непременно услышите обо мне до пятницы.

Когда я избавилась от стеснявшего меня присутствия Алена Соважа, — а я вынуждена была признаться, что он с самого начала смутил мою заботливо культивируемую ясность ума — ко мне снова вернулся холодный здравый смысл. Конечно же, я не могла в три дня с корнями вырвать все связи моей жизни и уехать на год с совершенно чужими людьми. И я полностью утвердилась в этом решении к тому времени, когда по возвращении снова уединилась с мадам Эшли.

— Вы все обдумали?

— Да. — Я чувствовала неуверенность, но не могла допустить, чтобы кто-то другой знал об этом. — Я не думаю, что смогу наилучшим образом отвечать целям мистера Соважа.

— Почему? — Вопрос был задан так резко, что я изумилась. В нем, как мне показалось, звучало разочарование.

Я объяснила, что скоропалительный отъезд неразумен, что отношения между мисс Соваж и ее братом, к несчастью, таковы, что столь молодая особа, как я, вряд ли может быть полезна. Старшая и более опытная компаньонка могла бы лучше разрешить семейный разлад. Отвечая так, я заметила на столе распечатанное письмо. Она то и дело посматривала то на меня, то на плотно исписанную страницу.

— Скромность и благоразумие похвальны, — заметила она. — После вашего отъезда, мисс Пенфолд, я получила от мистера Соважа вот это письмо. В нем он сообщает, что, возможно, не сумеет сказать мне все, что хотел бы, в полном объеме, однако настоятельно просит меня быть посредницей. Ситуация и в самом деле странная, и я думаю, что он прав, считая, молодую леди испытанного благоразумия лучшим средством для разрешения проблемы.

Во-первых, позвольте сказать вам, что если бы вы не были опытной путешественницей, сопровождавшей своего отца во многих его плаваниях, пока это не прервала война, я бы согласилась, что малое время для сборов может быть серьезным препятствием. Но Соважи будут путешествовать с исключительным комфортом и роскошью. Эти личные вагоны — настоящие первоклассные отели в миниатюре и на колесах. Вы не узнаете ни усталости, ни трудностей, ожидающих обычного путешественника — ни пересадок, ни беспокойства о билетах и тому подобном, а ваш багаж будет в полной сохранности.

Теперь перейдем к вашему возражению касательно отношений в семье. Никому не приятно быть сторожем при другом человеке. Но в таком случае, как здесь, бдительная компаньонка для мисс Соваж совершенно необходима. Сейчас я должна коснуться некоторых огорчительных фактов, важных для вашего сведения, которые мистер Соваж не решился сам открыть особе противоположного пола.

Викторина, как вам известно, не родная сестра мистера Соважа. Между ними почти двенадцать лет разницы в возрасте и очень мало родственных чувств. Вторая мадам Соваж, — она замешкалась, — была, скажем… легкомысленной. Она не последовала за своим мужем на его родину. Бесспорно известно, что она отдала себя под покровительство другого мужчины, занимавшего заметное место во французском светском обществе, и даже не сообщила своему мужу о рождении Викторины. Спустя несколько лет связь ее с этим покровителем оборвалась, и вскоре после того она исчезла. Викторина меж тем была предоставлена заботам одной родственницы из Вест-Индии, женщины, о которой ходили весьма скандальные слухи. Примерно год назад эта женщина умерла, оставив Викторину без крова, и та воззвала к брату, которого никогда не видела. К несчастью, еще при жизни своей опекунши она встретилась с одним родственником своей приемной матери, чрезвычайно неподходящим человеком. Этот тип, как установил мистер Соваж, надеялся использовать Викторину, чтобы выжать деньги из Соважей.

Мистер Соваж приехал во Францию, вырвал ее из-под влияния этого негодяя, и из весьма нездоровой атмосферы, в которой она росла. Он надеется, что полная перемена обстановки окажется благотворной, поскольку его сестра еще очень молода.

Однако есть основания полагать, что этот сомнительный молодой человек не откажется так легко от намеченной жертвы. Вот почему мистер Соваж нуждается в компаньонке, которая бы приглядывала за его сестрой. Поручить это даме зрелых лет значило бы погубить его замыслы в самом начале. Он надеется завоевать доверие своей сестры, чтобы она не Чувствовала себя узницей в его доме. Благоразумная девушка, близкая по возрасту Викторине, молодая леди, говорящая на ее родном языке, и… хорошо осведомленная об опасности легкомысленных знакомств — вот кто ему нужен. И я с ним полностью согласна. У вас не будет власти над мисс Соваж, скорее, вы должны будете просто подружиться с нею, чтобы ввести ее в новую жизнь.

Она сделала паузу, и я решилась привести свое главное возражение:

— И доносить на нее ее брату!

— Естественно, вам противна такая мысль, — согласилась мадам Эшли, — но это вовсе не то, чего желает мистер Соваж. Ему не нужны доклады о сестре, он только хочет знать, не попытается ли какой-нибудь иностранец тайно встретиться с ней. Ваш главный долг — сделать ее жизнь такой приятной и привлекательной, чтобы Викторина убедилась: брат желает ей добра, готовя ей блестящее и счастливое будущее. Это успокаивает сомнения, вызванные вашей природной совестливостью?

— Итак, вы советуете мне принять это предложение?

— Я верю, что это возможность, какая редко предоставляется. Но решать вам и только вам.

Возможно, все это время я стремилась сказать «да», цепляясь за обычный здравый смысл из-за несвойственной мне робости. Возможно, бродяжья кровь, унаследованная мной от отца взыграла сейчас, когда я ответила, противореча себе:

— Тогда я согласна.

Теперь во мне росло возбуждение, поглотившее все сомнения, хотя было бы гораздо лучше, если бы я позволила благоразумию одержать в этот момент верх.

2

В пятницу мадам сама проводила меня на станцию. Теперь, когда пути назад не было, я дрожала, а ладони мои под перчатками были влажны от пота.