100 великих феноменов - Николай Непомнящий

Во время работы в больнице, общения с пациентами, регулярных поездок по стране врач видел, сколько людей нуждаются в помощи. Оказать её всем было практически невозможно: нельзя объять необъятное.

Но Кашпировский считал, что должен совершить максимум возможного и продолжил поиск.

Выход подсказала жизнь. ТЕЛЕВИДЕНИЕ — вот что может помочь. ТЕЛЕМОСТ.

Но прежде чем выйти в эфир, он решил провести пробный сеанс — на стадионе. Это — не сто и не тысяча человек в зале. Десятки тысяч под открытым небом! Аудитория самая разнообразная. И лишь микрофон в руках…

Телемосты утвердили авторитет Кашпировского: Киев — Москва, Киев — Тбилиси, Москва — Киев.

По украинскому телевидению удалось провести пять сеансов по лечению детского энуреза.

В ответ пришло 55 600 положительных откликов. При этом 7 тысяч писем с благодарностями были получены и от больных, страдающих самыми разнообразными заболеваниями.

Более чем 14 тысячам больных помогли сеансы на украинском телевидении.

Оппоненты Кашпировского, отвергавшие метод его лечения, в основном являлись научными работниками, чья деятельность соприкасалась с психотерапией.

Было бы удивительно, если бы абсолютно все на «ура» приняли метод Кашпировского, стали изучать и популяризировать его. Каждое новое завоевание стоило ему немалых усилий, приходилось проявлять дипломатичность, настойчивость, железную логику доказательств. Как говорил сам Кашпировский, им двигало прежде всего чувство ответственности, сострадание, врачебный долг. А вот рассказ одного из очевидцев, присутствовавших на сеансе, который как стенографический отчёт передаёт все моменты общения психотерапевта с аудиторией.

«Не в театре ли чудес мы находимся? На сеансе Кашпировского!

— И если бы я сказал, что из ста гипертоников или астматиков присутствующих здесь, вылечатся все сто, вы наверно перестали бы меня уважать…

С букетом цветов к столу приближается мальчик лет пяти.

— Как тебя зовут? Расскажи нам, чем ты болел. Говори в микрофон.

— Я боялся оставаться без мамы, не мог ходить в садик, никуда.

— А сюда, на сцену, ты не боялся выходить без мамы?

— Не-ет.

— И в школу будешь ходить сам?

— Да-а.

— Вот и хорошо, молодец. Садись рядом. Ведь меня ты не боишься?

Мальчик улыбнулся. Ответ красноречивее слов. Зал переполняется доброжелательной атмосферой любви и доверия друг к другу.

Врач сдержанно счастлив: ещё один человек вернулся к здоровой жизни.

На сцену поднимается другой ребёнок, тоже с цветами. Кто-то его останавливает: не мешай дяде…

— Не возбраняйте детям приходить ко мне, — удивительно естественно звучит эта библейская новозаветная фраза в огромном, современно оформленном — с юпитерами и множеством микрофонов — зале Дворца культуры управления гражданского воздушного флота.

С пышным букетом худенькая, слегка застенчивая девочка рассказывает врачу и залу. Болела сахарным диабетом. Сегодня присутствует на третьем сеансе, в крови количество сахара нормализовалось, уже неделю обходится без инъекций инсулина…

— Спасибо вам большое.

Не успевает девочка покинуть сцену, как подходит другой ребёнок, постарше, кладёт букет на стол. Анатолий Михайлович предлагает подарить цветы девочке. И мальчик вручает розы неумело, но торжественно, как настоящий джентльмен, вызывая восторженную реакцию зала.

Разбор записок, ответы на них — важная часть сценария. Непредвиденные лирические отступления не сбивают психотерапевта, он профессионально направляет сценарий в нужное русло, поддерживая выверенный тон.

Стенографистка фиксирует и малозначительные на первый взгляд фразы и отдельные реплики. Однако её запись вряд ли может передать атмосферу, которая царит в зале. Больше удаётся оператору с кинокамерой.

Записки продолжают поступать.

— Вот пишут: бессонница, можно ли принимать снотворные? Отвечаю сразу: нельзя! Никаких снотворных!.. Спать ложитесь на свежем воздухе, или вымойте посуду, или уберите в квартире — всегда найдётся, чем заняться. Можно и почитать. Например, „Справочник молодого сантехника“ или „Пособие для начинающего кукурузовода“ (смех в зале). Запоминайте размеры гаек и болтов, названия пестицидов. А некоторым достаточно „Диалогов“ Платона или гегелевской „Феноменальности духа“, чтобы на первой же странице оказаться в объятиях Морфея. А если кто станет читать запоем до утра — беда невелика, на здоровье! А кто хочет, пусть рассматривает Большую Медведицу, проникает всё дальше и дальше — за пределы метагалактики, познаёт тайны квазаров и „чёрных дыр“, думает о существовании наших предков… Да мало ли о чём можно размышлять в свободное время! Пусть ваш день будет заполнен приятными и полезными делами, живите так, чтобы вечером вы, как говорится, валились от усталости. Важно не просто существовать подольше, важнее знать, как жить и для чего. Старайтесь мало есть, много двигаться, напрягать мысль и мышцы: во всю эксплуатировать свой организм. „Истощать себя до гения“, — как сказал Шукшин».

Человек существует в трёх ипостасях: как его воспринимают окружающие; каким он кажется самому себе; каков он на самом деле.

Необходимо стать собой, забыв — хотя бы на короткое время — все те условности и социальные роли, которые тяготеют над нами в повседневной жизни.

Организм — универсальная система. Он в силах самостоятельно избавиться от недугов, которые образовались вследствие различных нарушений и злоупотреблений, небрежного, бездумного отношения к себе.

Очень важно не мешать организму в саморегуляции, восстановлении биохимических процессов, эндокринной системы, приобретении иммунитета.

Примерно так понимал «секреты» Кашпировского среднестатистический пациент, при этом отдавая себе отчёт, что на самом деле вопрос саморегуляции намного сложнее.

Проще всего было тем, кто полностью, не мудрствуя лукаво, без оглядки доверялся «дорогому нашему Анатолию Михайловичу» — у таких людей был самый высокий показатель успеха.

Поразительно, как удалось ему вызывать чувства доверия, преклонения и восхищения у огромной аудитории. Однако недовольные Кашпировским тоже были — «уж больно он резкий, строгий»… Одна пациентка рассказывала:

— Посчастливилось попасть к Кашпировскому на приём, провели меня… Сидит он, что-то пишет. «Анатолий Михайлович, говорю, я хочу похудеть». Молчит. Я опять… Не поднимает головы. «Анатолий Михайлович, я хочу похудеть». И вдруг — будто пощёчина: «Меньше жрать надо!» И глаза-а… Я тут же выбежала. Ушла, как говорят, не солоно хлебавши, так мне тогда казалось. Ушла разочарованная: правду, мол, о нём говорят… А слышать приходилось и хорошее, и… разное. Короче, об этой встрече вскоре забыла, оставила и надежду когда-нибудь похудеть. Но стала замечать, что такого аппетита, как раньше, нет: съем немного, больше не хочется. Через неделю смотрю: платье на мне сидит как-то странно, другое примеряю — то же самое… Нашла платье десятилетней давности — в самый раз. А через месяц и оно оказалось слишком просторным. В конце концов пришлось обновлять весь гардероб — похудела на восемьдесят килограммов, до сих пор не верится. Фантастика…