Притворись, что ты моя - Люси Скоур

татуировка в виде восходящего солнца, которую Люк сделал рядом с фениксом. Почувствовав на себе взгляд Люка, Харпер посмотрела на него.

Он шел к ней большими шагами с широкой улыбкой на лице. Он показал большим пальцем назад, где Робби вместе с командой праздновал свой победный бросок.

– Отличная тренировка, – окликнула мужа Харпер. Поднявшись, она передала Эву на руки Клэр и встретила его на склоне холма.

Положив руки жене на талию, Люк крепко поцеловал ее в губы.

– Привет, красавица. Пойдем домой.

Спасибо, что прочитали роман «Притворись, что ты моя»!

Мне хотелось бы поблагодарить всех моих читателей до единого за то, что благодаря вам роман «Притворись, что ты моя» стал бестселлером. Мне хотелось бы поделиться с вами выдержками из моей следующей книги, истории о трех сексапильных братьях.

* * *

Саммер Линц, приподняв чемодан и сумку с ноутбуком, положила их в багажник своей щеголеватой арендованной машинки. Саммер остановилась, чтобы перевести дух, радуясь тому, что зарезервировала парковочное место, от которого было всего полквартала до здания «Мюррей-Хилл».

Каждый раз на протяжении долгого времени тело напоминало ей о том, что восстановление – это очень долгий процесс.

Глубоко вдохнув свежий весенний воздух, она поборола в себе желание вернуться в свою квартиру и убедиться, что дверь, которую она дважды проверяла, прежде чем уйти, действительно закрыта на замок, а плита, которой она никогда не пользовалась, выключена.

Эту неделю Саммер должна была провести на севере штата. Она вернется к цивилизации раньше, чем сумеет соскучиться. Кроме того, возможно, несколько дней без суеты Манхэттена позволят ей перезагрузиться. Или же – при этой мысли на ее лице появилась гримаса – она полностью сотрется в сознании каждого из своих коллег по работе. Вы не работали в журнале Indulgence, если не проводили там по одиннадцать часов в день. Элегантные главные офисы в Западном Мидтауне были такими же глянцевыми, как страницы журнала. И еще более беспощадными, чем телевизионные реалити-шоу.

Саммер добилась для себя места в Indulgence, продав не слишком большую частичку своей души. Через девять месяцев после того, как ее повысили до должности помощника редактора, все наконец встало на свои места.

Саммер обменяла свою похожую на скворечник студию на двухкомнатную квартиру чуть попросторнее. Ее гардероб постепенно был со вкусом отредактирован. Блог, которым она так гордилась, разрастался в геометрической прогрессии. Глядя со стороны на ее светскую жизнь, можно было подумать, что Саммер крутится в вечном вихре вечеринок, премьер и тусовок. Однако временами трудно было сказать, где заканчивается работа и начинается жизнь.

Если бы Саммер смогла удержаться на этой траектории, избежав каких-либо серьезных кризисов, в будущем она могла бы почти наверняка рассчитывать на должность старшего редактора.

Зазвонил телефон в ее кремовой кожаной сумке марки «Dooney & Bourke».

Скользнув за руль, Саммер провела пальцем по экрану, чтобы ответить.

– Ты еще не на ферме? – Ее слух ласкал низкий, бархатный голос ее лучшего друга, и у нее потеплело на душе.

– Если это не знаменитый Николай Волков, то что тогда делает Волк? – Нико был американцем во втором поколении, но после того, как он перебирал водки, любой мог бы различить очень легкий русский акцент в его сексуальном голосе. У него была репутация как талантливого фотографа, так и дамского угодника, отсюда и его прозвище.

Придя работать в журнал, Саммер не попала под чары Волка, и они быстро подружились.

– Похоже, что ты запыхалась. Ты не слишком напрягаешься?

Саммер наморщила нос.

– Ты что, мой папочка?

– Не трать время на то, чтобы перетаскивать тюки с сеном и крутить хвосты коровам. Ты понимаешь меня?

– Разве можно крутить хвосты коровам? Я думаю, это городская легенда.

– Это способ обойти проблему, соплячка.

– Я обещаю вести себя осторожно. Вероятно, я каждый вечер буду ложиться спать в восемь вечера. – Она опустила противосолнечный козырек, чтобы проверить, не размазалась ли тушь. – Сомневаюсь, что в городке можно найти заведение, где среди ночи нальют мартини.

– Ладно, пока ты будешь там, пришли мне пару фотографий Старого Макдоналда и его фермы, чтобы я запланировал съемку в июле.

– Пришлю. А пока меня нет, постарайся не крутить безнадежных романов с моделями.

– Я могу пообещать все, что угодно. Только не задерживайся слишком долго. Возможно, ты мне понадобишься, чтобы проверить на благонадежность одну бразильскую красавицу.

– Ты не меняешься, Нико, – вздохнула Саммер. – Увидимся через неделю.

Она отключилась и задала адрес на GPS-навигаторе. Ровно три часа до «Изгиба голубой луны».

* * *

Несносный рингтон брата заставил Картера Пирса выпрямиться, оставив работу, и бросить на землю покрытые грязью перчатки.

– Что?

– Тебе тоже привет, – вежливо проговорил Беккет, еще пуще раздражая этим Картера.

– Ты застал меня в разгар работы, – сказал Картер, проводя рукой по темным волосам.

– Какой работы?

– На поле с салатом-латуком. В эти выходные начинаются поставки сообщества фермеров.

– Я понимаю. Но думал, что до завтра мы не будем собирать урожай. Я и так весь день провожу с твоей волосатой мордой.

Беккет бесил Картера намеками на его бороду. Его чисто выбритый братец не понимал, что после нескольких лет службы в армии возможность отрастить волосы на лице была своего рода проявлением свободы.

– Я проверил оросительную систему и подумал, что лучше начать пораньше.

– Ну так прекрати и поскорей возвращайся домой.

– Зачем?

– Посмотри на часы.

Картер провел пальцем по запылившейся поверхности своего кожаного ремешка для часов.

– Черт.

– Лучше поспеши, или ты произведешь на нее плохое впечатление.

Не дослушав смех своего брата по телефону, Картер отключился, собрал перчатки и инструменты и побежал к джипу.

Как обычно, он не заметил, что прошло много времени. Иногда, когда он стоял на земле, под солнцем и по колено в зелени, ему казалось, что время останавливалось. Нужно было поставить чертов будильник.

Может быть, она опоздает?

Картер завел мотор и поехал по пыльной грунтовой дороге к дому.

Как будто у него не было других дел. Сопровождать целую неделю журналистку было еще одной обязанностью, с которой, как казалось остальным членам его семьи, Картер отлично справится. Это его матери следовало бы держать ее за руку, позволяя гладить телят и готовить в саду салат из свежих овощей. Или бойкому на язык Беккету. Он показал бы гостье ферму в идиллическом свете, а потом поухаживал бы за ней во время ужина при свечах и отправил бы ее обратно в город с кучей историй о том, как романтична «Голубая луна».

Но нет. Выбор пал на Картера, который должен