Падение ангела - Лана Шэр

Сжимая кулаки так сильно, что почти до крови расцарапала кожу, я задыхалась, не в силах больше вмещать в себя творящиеся вокруг ужасы. С каждым днём всё становилось только страшнее, а непонимание что делать и гнетущее ощущение беспомощности сводило с ума.

Теперь ещё и эти видео.

Ужасало то, что я не знаю, что делать с этой информацией, а от мысли, что если я оставлю всё как есть и хотя бы на неделю затяну с принятием решения, то пострадать может кто-то ещё. И это будет только на моей совести.

Но Марк сказал правильную вещь. Уилл — единственная зацепка в деле Хлои, которая у нас есть. И я боюсь, что он может сбежать, если что-то заподозрит. Или что в отместку за то, что я сдам его полиции, он никогда не скажет где моя сестра. Или что её жизнь (а я уверена, что она жива) может оборваться в знак мести.

И я никогда себе этого не прощу.

Но в противном случае получается, что своим молчанием я подставляю других ни в чём неповинных девушек, обречённых на страдания в грязных руках этого бесчувственного мерзавца.

Не имею представления, сколько я так просидела, но вышла из ванной я только тогда, когда почувствовала себя полностью обессиленной. Обернув вокруг тела полотенце, я спустилась в гостиную и налила себе ещё виски.

Переживать всё это было настолько страшно и тяжело, особенно одной, что мне просто требовалась доза алкоголя, способная притушить болезненные чувства и жуткие картинки.

Но ничего не вышло. Сколько бы я не выпила, тот ужас забыть невозможно.

' — Ну же, девочка, не плачь, — убирая мокрые волосы с окровавленного лица, с отвратительной показной нежностью произносит запыхавшийся Уилл, — Я же вижу, как тебе нравится, — камера приближается к припухшему от ударов лицу, — Скажи «спасибо», — и, сдавливая рукой щёки девушки, ублюдок тычет камерой ей в лицо, вынуждая благодарить за тот кошмар, что он с ней сделал'

' — Ну же, покажи им что ты умеешь, все хотят посмотреть, — приговаривает всё тем же приторным голосом, — Уверен, что ты можешь ещё, — девушка, в глазах которой застрял ужас, лежит на животе и смотрит в камеру, мыча от боли через заклеенный скотчем рот, когда Уилл заталкивает в неё разные предметы, явно доставляя ей страдания и упиваясь этим'

Перед глазами всплыла картинка, где одна из девушек, вероятно, решившая бороться до конца, укусила ублюдка за член тогда, когда он жёстко ворвался в её рот, чем подписала себе один из самых жестоких приговоров, которые он мог исполнить.

Именно её кровь я нашла внутри кровати. И то, как сильно он её порвал и травмировал, отпечаталось у меня в памяти до конца жизни.

Если есть в мире моральные уроды, готовые платить за страдания других, я сделаю всё, чтобы они пережили нечто подобное и в своей жизни. Не знаю как, но я найду каждого, кто оплатил этот кошмар и позабочусь о том, чтобы с ними повторили всё один в один.

Прошло немало времени, в которое я только и думала обо всём, что сегодня произошло.

Алкоголь совсем не помог и к приезду Марка я была уже просто обессиленной и вымотанной амёбой, которой было плевать на всё, что происходит. Потому что страшнее увиденного мной сегодня быть не может уже ничего. По крайней мере мне так казалось, пока он не приехал.

— И ты встречаешь меня в полотенце, потому что провинилась и хочешь расплатиться за ошибку или решила вызвать во мне ревность, сверкая полуголым телом перед моими парнями, охраняющими твой дом?

Не отвечаю, уходя обратно на диван и падая на мягкую поверхность, безжизненно глядя перед собой.

— Мне всё равно на тебя и твоих парней, — мой голос звучит так, как звучал бы звук, издаваемый роботом.

Низко, тихо и совершенно без эмоций.

Марк молча наблюдает за мной, нахмурив брови и анализируя то, что видит.

— И какого хрена это значит?

— Это значит ровно то, что я сказала, Марк, — перевожу на него взгляд и понимаю, что веду себя неадекватно.

Но почему-то та злость, которая переполняет меня с момента находки камеры, сейчас выражается в страшной ненависти к Марку и всем мужчинам, решившим, что им дозволено делать что-то против чужой воли.

Словно моя личная боль переплелась с болью всех девушек с видеозаписей и сейчас ищет выход там, где это возможно. И хоть в глубине души я знаю, что это далеко не одно и то же, сделать с собой ничего не могу.

Рывком приблизившись ко мне, мужчина обхватил моё лицо и принюхался, сжав челюсть так, что мне показалось, я услышала стук его зубов.

— Сколько ты выпила?

— Я не пьяна, если тебя это волнует. Хотела, но ничего не вышло, — вырываюсь из его хватки, и, к моему удивлению, Марк не удерживает меня.

Словно сейчас он чувствует, что давление сделает только хуже.

— Меня волнует то, что с тобой происходит, — садится рядом, с подозрением вглядываясь в выражение моего лица, — Я приехал с дерьмовыми новостями и ни слова тебе не скажу, если ты сейчас не готова это услышать.

— Знаешь, — произношу с нервным смешком, — На сегодня у меня уже выработался иммунитет к дерьмовыми новостям, — всё также безучастно отвечаю, но не смотрю на Марка, потому что чувствую себя… не знаю.

Просто не могу посмотреть ему в глаза. Будто если я это сделаю, он всё узнает. А я всё ещё не решила говорить ему или нет.

— Это связано с твоей поездкой в отель?

Не отвечаю, закусив губу и подтянув к себе колени.

Чувствуя себя просто ужасно, я сгораю от желания сжаться до состояния атома и исчезнуть. Хочется закрыть глаза, залезть под одеяло, спрятаться, сделать что угодно, лишь бы всё закончилось.

Лишь бы этот день закончился.

— Алана, отвечай на вопрос, — тон Марка требовательный, но обеспокоенный, — Там был этот мудак? Он что-то сказал? Обидел тебя?

Из глаз снова начинают течь слёзы и я не могу это контролировать.

— Твою мать, — рычит мужчина, — Я убью его, — и сгребает меня в охапку, крепко прижимая к себе.

И я говорю. Рассказываю ему всё. Как поехала в отель, как нашла кровь на кровати, как достала злополучную коробку с камерой и о том, что мне пришлось там обнаружить.

Я не говорила подробностей, не описывала увиденное, но он всё понял. Абсолютно всё.

— Я не могла не поехать, понимаешь? После того, что ты рассказал, — задыхаясь от непрекращающихся слёз, пытаюсь я