Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед! - Александр Петрович Харников

– Полностью согласен с вами, Федор Васильевич. То, что мы не приняли в расчет этих господ – наша большая ошибка. К тому же роялисты получают деньги на войну с Бонапартом от тех же британцев.

– Не только от британцев, Василий Васильевич, не только, – Ростопчин тяжело вздохнул. – Вы, наверное, слышали о мсье Жане Лавале. Том самом, который женился на девице Александре Козицкой, наследнице миллионов уральского промышленника Мясникова. Родители этой девицы поначалу воспротивились этому браку, но влюбленная в мсье Лаваля Александра написала всеподданнейшее прошение и опустила его в специальный ящик, поставленный у дворца государя. Император Павел Петрович пожелал лично разобраться в прошении и потребовал разъяснений от Екатерины Ивановны, матери девицы. Та причиной отказа указала на то, что Лаваль «не нашей веры, неизвестно откуда взялся и имеет небольшой чин». Резолюция императора была краткой: «Он христианин, я его знаю, для Козицкой чин весьма достаточный. Обвенчать через полчаса».

Лаваль и Александра Козицкая немедленно были обвенчаны в приходской церкви без всяких приготовлений. Александра Григорьевна принесла мужу огромное приданое, около двадцати миллионов рублей, в том числе Воскресенский медеплавильный завод на Урале. Благодаря своим связям и богатству супруги, Лаваль сумел добиться, чтобы его пожаловали в камергеры дочери государя, великой княжны Марии Павловны.

– Федор Васильевич, я слышал об этой занятной истории. Но при чем тут роялисты?

– А при том, Василий Васильевич, что мсье Лаваль, посетив в Митаве графа Прованского, безвозмездно презентовал ему триста тысяч франков.

– Да, сумма немалая. Непонятно только, откуда такая любовь небогатого французского дворянина, сына виноторговца, ставшего благодаря удачному браку миллионщиком, к бездомному претенденту на французский престол. Впрочем, Федор Васильевич, семейка Лавалей и в нашем будущем будет благосклонна к тем, кто покушался на власть российских императоров. Дочь мсье Лаваля и девицы Александры Козицкой Екатерина Лаваль стала женой князя Трубецкого, возглавившего в 1825 году мятеж против императора Николая Павловича. И после осуждения князя она отправилась вслед за ним в Сибирь.

– Вот, значит, как, Василий Васильевич. Что ж, приму сказанное вами к сведению. А мсье Лаваля следует удалить от двора. Вполне вероятно, что он как-то связан с теми, кто отправил к праотцам графа Палена. Впрочем, следствие еще не закончено, и, возможно, мы вскоре узнаем новые подробности этого дела…

* * *

12 (24) апреля 1801 года. Ревель.

Дарья Иванова, русская амазонка

Становится все чудесатее и чудесатее. Наши мужички решили меня припахать, сделав из скромной девушки-студентки нечто-то вроде Мата Хари местного розлива. Только крутить голым пузом перед сексуально озабоченными британскими агентами мне не придется. Надо будет всего лишь имитировать любовную связь с неким Джоном О’Нилом, в девичестве – Джулианом Керриганом, нашим тайным агентом, работающим против британцев. Да-да, именно с ним – американцем, который попал совершенно случайно в заваруху с заговором против императора Павла, схлопотав при этом пулю в плечо.

После того, как его подлечили, наши «градусники» как могли провели экстренную профподготовку будущего «штирлица», решив привлечь его к работе в качестве тайного агента. Керригана отправили в Ревель, где он удачно вписался в шпионские дела и, как я поняла, заслужил полное доверие британского резидента, которого у нас окрестили Виконтом. Так вот, этот Виконт дал задание американцу соблазнить меня, чтобы потом через влюбленную в него до ушей дамочку – то есть меня – выйти на новых фаворитов императора. Всего и делов-то!

Мне об этом задании Керригану сообщил майор Никитин. И улыбочка у него при этом была этакая, донельзя препротивная, дескать, девка, смотри – не увлекись пендосиком всерьез… Ну, это мы еще посмотрим, кто по кому сохнуть будет…

Кроме всего прочего, майор посоветовал мне по вечерам продолжить ставшие для меня традиционными прогулки по улицам Ревеля с Джексоном на поводке.

– Даша, это нужно для твоей же безопасности, – сказал он. – Собачка у тебя сурьезная, случись чего – выручит…

Это да, это правильно. Только ведь и я кое-что умею. Правда, под сие задание я снова попробовала выцыганить у майора ствол, но он ни в какую не согласился дать мне даже обычный ПМ.

– Да я потом ночами спать не стану – буду страдать от бессонницы. Вдруг тебе что-нибудь взбредет в голову, и ты начнешь палить по прохожим, заподозрив, что все они переодетые агенты МИ-6?

Мне даже стало обидно от его слов.

– Андрей Кириллович, ну вы меня прямо дурой какой-то считаете! Если не доверяете – то так прямо и скажите! Ну, а если вдруг эти самые британцы захотят меня похитить? Джексон – он ведь не бронированный, – если в бедную собачку всадят несколько пуль, то она вряд ли чем мне сможет поможет.

– Это ты правильно мыслишь, Дарья Алексеевна. И потому мы будем тебя страховать – пустим вслед за тобой парочку наших парней. В случае чего – помогут отбиться.

В общем, мне так и не удалось выклянчить у майора ствол. Ну, ничего, я ему это еще припомню! Зато подполковник Баринов нашел мне подружку-компаньонку – невесту Крузенштерна. Да, у будущего адмирала и мореплавателя в Ревеле была невеста. Звали ее так, что натощак и не выговоришь – Юлия Шарлотта фон Таубе дер Иессен. Только кроме длинного имени у нее за душой, считай, что ничего и не было. Девица была сироткой и бесприданницей. Мать ее умерла при родах, а лет пять назад Юлия лишилась и отца. Брат же собирался выдать сестру за богатого помещика.

Только девица сия оказалась с характером. Она не была похожа на тусклых и скучных, как осенний питерский дождь, дочерей остзейских баронов. Юлия много читала, неплохо разбиралась в литературе и искусстве. В нашей истории она станет хорошей супругой Ивану Федоровичу, родит ему трех сыновей и двух дочерей.

А пока двадцатилетняя Юлия подружилась со мной, и мы с ней часто прогуливались по улицам Ревеля, беседуя о вещах, о которых разговаривают женщины во все времена. Она рассказывала мне о Ревеле, о людях, которых она знала, и о местных достопримечательностях. Мне было интересно с ней, а ей – со мной.

Джексону же просто нравилось гулять и время от времени задирать лапу у деревьев и фонарных столбов, оставляя нерукотворные «послания» здешним барбосам.

Во время одной из таких прогулок мне и повстречался будущий кавалер. Надо сказать, что Керриган попытался изменить свою внешность – стал отращивать окладистую «шкиперскую» бородку и длинные волосы. Одет он был прилично, а по здешним меркам, даже нарядно.

Моя дружба с Юлией имела и чисто шкурный интерес. Дело в том, что