Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

отец и младший брат были не только спасены, но и полностью исцелены. Даже ее сломанный нос был вылечен, а отсутствующие зубы восстановлены. Этого было вполне достаточно для нее, и Эйва была достаточно мудра, чтобы даже не пытаться объяснить, что было дано ее отцу. Что касается Стифини, то сейджин Мерлин и его друзья были просто волшебниками. Они не называли себя ангелами, и она была готова позволить им притворяться, что это не так, но ничто из этого не влияло на доказательство того, что чудеса действительно случаются и что одно из них случилось с ней, и ее улыбка могла растопить зимой канал Гласьер-Харт.

После своего спасения двое детей исследовали многие более безопасные участки пещеры Нимуэ под присмотром Сандарии и Совы, а Нарман познакомил их с библиотекой голодрам и электронных книг Совы. Они спокойно восприняли голограммы и книги как нечто гораздо более «волшебное», и никто не пытался объяснить им, что Нарман — или, если уж на то пошло, Мерлин — мертв. И все же, осознавали они это или нет, здесь они были такими же пленниками, как и в лагере Чихиро. Это было совсем другое тюремное заключение, но не менее реальное, и они заслуживали лучшего.

Кроме того, в моей пещере становится немного тесно, — подумал он. — Мне нужно будет подумать о том, чтобы Сова расширил ее немного дальше, если я собираюсь продолжать принимать постояльцев.

— Ты прав, Грейгэр, в том, что мы не можем позволить, чтобы в Храме стала известна правдивая история, — сказал он. — Если уж на то пошло, то дошедшее до Клинтана известие о подлинном «чуде» было бы… далеко не идеальным и с моей точки зрения, если не по другим причинам. Хотя, — он слабо улыбнулся, — я бы с удовольствием посмотрел, как наш дорогой друг великий инквизитор попытается объяснить это!

— Это потому, что у тебя такая глубокая злобная жилка, — сказала ему Нимуэ. Эйва подавила смешок, и Нимуэ улыбнулась. Но затем выражение ее лица стало серьезным, когда она повернулась к Маларду. — Вы понимаете, что должен был бы сделать Клинтан, если бы вы трое когда-нибудь оказались живыми где-нибудь, где инквизиция могла бы добраться до вас?

— Он так или иначе заткнул бы нам рты, — мрачно сказал Малард. — Конечно, вероятно, сначала нас будут пытать, чтобы заставить отрицать, кем мы были на самом деле. Сомневаюсь, что он также потерял бы из-за этого много сна.

— Да, не потерял бы, — согласился Мерлин. — Но я также не думаю, что детям хорошо быть запертыми здесь навсегда, Грейгэр. Им нужно быть рядом с другими детьми своего возраста, и, честно говоря, нам нужно доставить их туда до того, как здешний опыт слишком сильно отличит их от этих других детей.

— Не совсем уверен, что означает «отличить», сейджин, — ответил Малард, — но думаю, что у меня есть четкое представление о том, что ты пытаешься сказать, и ты прав. Господь любит тебя, сестра Сандария, но эти двое были достаточно большой толпой даже до того, как попали в твои лапы!

— Они милые дети, Грейгэр Малард! — пожурила Сандария.

— Никогда не говорил иначе. Но если они хотят держать рот на замке по поводу всего этого, лучше уберите их подальше от «магии», пока она не впиталась слишком глубоко в кости, как вы могли бы сказать.

Мерлин снова кивнул. Малард и в этом был прав. На самом деле Мерлин почти предпочел бы, чтобы Нарман никогда не пересекался с детьми. К сожалению, в долгосрочной перспективе это ничего бы не решило, если бы они не были готовы поместить Стифини и Сибастиэна в криосон и оставить их там до тех пор, пока не придет время их, как мы надеемся, разумному отцу забрать их в другое место, а криосон не годится для детей. Краткое пребывание вряд ли нанесет им серьезный физический вред, но криосон — особенно длительный — может оказать значительное влияние на развитие когнитивных функций у детей из-за побочного эффекта двух подготовительных препаратов. На самом деле, у некоторых детей была немедленная и серьезная реакция на них, и в этих случаях ущерб мог быть огромным. Вот почему среди первых колонистов не было детей, что вполне соответствовало мифу Лэнгхорна о «сотворении мира». Мерлин использовал один из этих препаратов, чтобы имитировать смерть у всех троих Малардов, но он не хотел рисковать, применяя к детям оба препарата, какой бы малой ни была вероятность причинения вреда. Даже если бы это было так, он знал, что Сандария и Эйва — не говоря уже о Шарлиэн! — боролись бы с ним на каждом шагу.

— Это не то, что мы должны решать сегодня вечером, прямо сию минуту, — сказал он. — Думаю, у нас есть еще немного времени. Ты все же обдумал мое предложение?

— Да, обдумал, и мне кажется, в этом есть смысл. Никогда не был в Теллесберге — никогда не хотел там быть, если вы простите меня за такие слова, — но было бы хорошо, если бы рядом были другие люди, которые знают, кто мы такие и как мы вообще там оказались. Эти ваши «братья» звучат как порядочные люди, и я никогда ни от кого не слышал ничего, кроме хорошего, об архиепископе Мейкеле — конечно, не считая этих ублюдков из инквизиции. А Теллесберг далеко от дома, так что шансов встретить кого-нибудь, кто может нас знать, не так уж много. И не сомневаюсь, что вам всем было бы легче на душе, зная, что кто-то, кому вы доверяете, присматривает за нами.

— Не буду отрицать, что в этой последней мысли что-то есть, — признал Мерлин. — Но Братья — и архиепископ Мейкел — также были бы готовы помочь вам и детям… держать все это в перспективе. Если уж на то пошло, Мейкел отплывет из Манчира в Теллесберг вместе с Шарлиэн через пятидневку, и я обсуждал это с ним. Церковь создала достаточно детских домов для сирот