История Германии в ХХ веке. Том I - Ульрих Херберт

вторжению в Чехословакию. Однако военное решение было на данный момент лишь крайней мерой. В политическом плане сложное положение немцев в Чехословакии, которые составляли 28 процентов населения и были второй по численности национальной группой после чехов (46 процентов) и объединились в Судетскую немецкую партию, открывало подходящую возможность для изменения статус-кво. Немецкое меньшинство имело равные гражданские права, но страдало от недостатков в языковой политике, при назначении на государственные должности, а также в культурной сфере. С помощью этого рычага германская сторона начала оказывать такое сильное давление на Чехословакию, что 20 мая 1938 года пражское правительство, опасаясь вторжения, отдало приказ о мобилизации. Когда Лондон и Париж подтвердили свои обещания о поддержке, а Советский Союз также присоединился к ним, казалось, что Европа стоит на пороге большой войны. Германия смирилась, вероятно, не имея непосредственного намерения вторгнуться, но продолжала оказывать давление. «Непреложным решением» Гитлера, о котором он заявил руководству вооруженных сил 30 мая, было «сокрушить Чехословакию <…> военным путем», и не позднее 1 октября 1938 года[93].

По этому вопросу в германском руководстве разгорелся показательный спор о том, в каком направлении двигаться. «Военные не хотят выступать в поход, потому что они достаточно ясно видят последствия коалиционной войны против нас», – отмечал фон Вайцзеккер, статс-секретарь Министерства иностранных дел[94]. Министерство иностранных дел, большинство ведущих военных чинов, а также экономисты, такие как Шахт и фон Крозиг, отвергли вторжение в Чехословакию на этом этапе, поскольку это повлекло бы за собой риск большой войны против Франции и Великобритании. Рейх к такой войне не был готов ни экономически, ни финансово; генералы вермахта опасались, что война на данном этапе закончится для Германии провалом. Конфликт зашел так далеко, что начальник штаба сухопутных войск Бек вместе с другими многочисленными генералами вермахта временами подумывал о военном перевороте и в конце концов подал в отставку. Расхождения во мнениях не касались фундаментальных внешнеполитических целей империи. Необходимость территориальных завоеваний в Европе, даже военным путем, была неоспорима. Бек был совершенно убежден, «что Германии необходимо большее жизненное пространство, как в Европе, так и на колониальной территории. Первое может быть приобретено только военным путем»[95]. Не было разногласий и в том, что новая война с Францией, по-видимому, неизбежна. Однако критики, в число коих иногда входил и Геринг, который как глава Четырехлетнего плана слишком хорошо осознавал экономические проблемы Германии, не соглашались с тем, чтобы рисковать большой войной сейчас: Германия могла ее проиграть, поскольку ее экономическая и военная база еще не была достаточно стабильна.

Для Гитлера же стратегия игры ва-банк была в последнее время ключом к успеху. Благодаря своей готовности пойти на риск большой войны даже во второстепенных конфликтах, таких как ситуация в Судетской области, – войны, которая могла положить конец не только Третьему рейху, но и Германии, как выразился Вайцзеккер, в то время как его оппоненты в Париже, Лондоне и Праге сознательно уклонялись от этого, он снова оказался в стратегически выгодном положении[96].

Осенью, когда Гитлер в резких тонах обрушился на чешское правительство и открыто угрожал насилием, конфликт разгорелся с новой силой. Когда в Судетской области начались беспорядки, принявшие характер восстания, события пошли своим чередом: Чехословакия провела мобилизацию, Франция призвала резервистов, Англия привела свой флот в боевую готовность – Европа снова оказалась на грани войны. В этой ситуации Великобритания уступила настояниям немцев, которых поддерживала Италия, и согласилась на соглашение в Мюнхене 29 сентября 1938 года, согласно которому чехословацкие территории с немецким большинством должны были быть присоединены к Германскому рейху. 1 октября вермахт начал занимать территорию, освобожденную чехословацкими войсками.

Триумф Германии был безукоризнен. Безо всякого военного вмешательства рейх получил территорию площадью почти в 30 тысяч квадратных километров, более 3,5 миллиона населения, важные промышленные центры и значительные месторождения сырья – бурого угля, вольфрама, урановой руды. Материальная база планируемой войны снова была значительно расширена[97].

Мюнхенское соглашение стало для расстановки сил в Европе знаковым событием, за которым с тревогой следили политические обозреватели во всем мире. «Отрицательные последствия Мюнхенского соглашения уже вовсю разворачиваются, – говорилось во внутриполитическом анализе ситуации на Всемирном еврейском конгрессе в октябре 1938 года. – Чехословакия быстро превращается в антидемократическое государство, которое фактически должно стать вассалом Германии. Югославия, Болгария и Турция все больше и больше подпадают под экономическое, а значит, и политическое влияние Германии; Румынии также будет трудно избежать растущего давления Третьего рейха; Польша живет в паническом страхе перед Германией и будет <…> все больше и больше приспосабливаться к немецким желаниям; все малые государства Европы дрожат за свое существование и живут в панике перед немецкой гегемонией. Европу ожидает трудная и горькая зима»[98].

Последствия Мюнхенского соглашения можно суммировать в пяти пунктах. Во-первых, это был конец нового порядка, созданного Парижскими мирными договорами 1919 года, закреплявшими принцип национальных государств с гарантированными правами этнических меньшинств. В перспективе это означало возможную дезинтеграцию по большей части многоэтничных государств Центрально-Восточной Европы. Чехословакия в ходе ликвидации императорской и королевской монархии в конце Первой мировой войны уже лишилась наиболее важных в экономическом отношении регионов; ее дальнейшее существование было под вопросом.

Во-вторых, проводя политику умиротворения, западные державы также сделали себя ненадежными защитниками других государств, которым угрожала Германия. Слабость Великобритании стала очевидной и грозила подорвать репутацию страны как мировой державы. После возвращения из Мюнхена премьер-министра Чемберлена прославляли в Лондоне как провозвестника мира, предотвратившего возможную мировую войну. Однако дальнейших уступок больше не следовало ожидать, а из‑за ситуации внутри страны Великобритания уже даже и не в состоянии была на них пойти.

В-третьих, «Антикоминтерновский пакт» против Советского Союза, куда кроме Германии и Италии входила также Япония, уже обозначил места предстоящей конфронтации. При этом западные державы вели переговоры о Мюнхенском соглашении только с Германией и Италией: Чехословакия была лишь получателем приказов, а Советский Союз даже не был приглашен на конференцию. Из этого советское правительство сделало вывод, что в случае конфликта западные державы встанут на сторону гитлеровской Германии и выступят против Советского Союза. Как результат, Сталин рассматривал различные варианты союзов как с западными державами, так и с германским рейхом.

Однако внутри страны стало ясно, что нацистский режим не мог быть уверен в поддержке своей экспансионистской и рискованной политики среди населения Германии. Сообщения из партийных бюро и секретных служб свидетельствовали о тревожном и подавленном настроении и слухах о приближающейся войне, множившихся повсюду, даже внутри партии. В эти дни подтвердилось, сообщал один из руководителей баварского округа, «что многим членам партии