Путь интриг - Людмила Ардова

Я в ужасном нетерпении, приехав за час до встречи, кружил неподалеку от храма, высматривая с дороги знакомый силуэт.

Она чуточку задержалась. Блестящее синее платье для верховой езды, тонкая вуаль и волосы, переплетенные золотыми цепочками — все изысканно и красиво. От нее перехватывало дыхание! Она принесла с собой аромат вечной жественности и очарования.

— На мое счастье горничая слегла с расстройством желудка, но она что-то заподозрила, — скороговоркой сказала маркиза, и щеки ее горели от возбуждения.

Я помог Лалулии спуститься на землю и прижал ее к себе.

Мы впервые встретились по-настоящему тайно. Никто кроме нас не знал об этом. Даже баронесса Товуд. Я обнимал желанную и влюбленную женщину в тени роскошных мафлор, неподалеку от храма Духа садов. Это волновало и искушало.

— Льен, я счастлива увидеть тебя живым и невридимым после этой анатолийской войны!

— Знаю!

По ее взволнованному лицу я видел, что она хочет и не решается мне что-то сказать.

— Мой муж…уехал. Какое-то время я поживу в доме у баронессы Товуд. Я буду располагать относительной свободой, и мы могли бы с тобой видеться в каком-нибудь надежном месте. Если ты хочешь этого.

Она потянулась ко мне. И в ее глазах было нечто большее, чем прежде. Взгляд истосковавшейся по любви женщины.

Хотя, что в этом необычного! Что она видела? Против воли ее выдали замуж за мерзкого старика, который на беду оказался состоятельным в постели. Насилие, самое заурядное узаконенное насилие — вот, что она знала о любви!

Неудивительно, что ее так тянуло ко мне. Я мрачно подумал о том, что лучшим исходом для Лалу, пожалуй, было отправить своего старика на тот свет с помощью какой-нибудь отравы. Чего еще могла желать в тайных мечтах женщина, которую с регулярной настойчивостью берут силой?

Но я уже кое-что понял о ней. Кроме того, что она была безнадежно добра и чувствительна, Лалу обладала особой религиозностью. Она тайно веровала в старых богов, терпимо принимала дарбоизм, считая, что высшие силы управляют ее судьбой. Нашу встречу она тоже приписала их воле. Согласно верованиям в Миринику, убийство было тягчайшим грехом. И я устыдился своих черных мыслей. Вряд ли я смог бы любить женщину, хладнокровно подсыпающую яд в вино своему мужу. Но вот теперь что-то изменилось в ней. Она захотела побороться за свою любовь, она решилась получить ее тайно и ясно давала мне понять, что хочет других, более близких отношений со мной.

Это сводило с ума, обжигало. Но под сенью величавых деревьев, возле старого храма я все еще оставался наивным глупцом, юношей с обманчивыми идеалами. По моему, искаженному воспитанием мнению, я должен был добыть ее в честном бою, а не брать украдкой, как вор, таясь и прячась. Больше всего я жалел о том, что Фэту не был молодым, полным сил человеком — тогда я безо всяких колебаний мог вызвать его на поединок и убить. Никто бы не обвинил меня в расчетливом убийстве. Но я все еще верил, что судьба даст мне шанс. Старик мог умереть и естественной смертью. И я ответил ей таким же красноречивым взглядом. Я просил ее подождать.

— Я что-нибудь придумаю. Мы будем вместе, — шептал я в эти горячие губы, глядя в завораживающие глаза.

Она все поняла, и покраснела от своего порыва, от желания. Как я потом ругал себя за эту минуту, за свой безнадежно-глупый отказ.

Глава 11 Старые знакомые на предмет колдовства и собрание магов

За всеми важными событиями в мире людей я как-то забыл о тайной жизни в мире мистическом, но он снова напомнил о себе.

Странно, что, будучи по природе человеком скептическим и отнюдь нелегковерным, я вынужден был мириться с тем фактом, что вижу вещи, которые для большинства людей остаются незамеченными. Может, именно потому, что я чувствовал себя одиноким на дороге в другую реальность, я все время пытался выкинуть ее из своей головы.

Но она настойчиво возвращала меня к себе.

В одно прекрасное утро мое внимание привлекло новое сообщение на Болтливой Стене. Свежая надпись была нацарапана на гартулийском языке. Именно поэтому я обратил на нее внимание.

'Ищи ответы в Бездне'. Что это? Кому предназначалось? Но слова о Бездне снова подстегнули мое любопытство. И я ломал голову над тем, как туда спуститься. Был один человек, способный мне помочь. Но вопрос как его найти. Где он? Его видели в анатолийском Файлено. Куда он мог направиться? Где жил? Увы, это мне было неизвестно. Но я просил Юнжера помочь мне в поисках.

Когда я приехал в столицу, одной из первых, кого я повстречал, была таинственная незнакомка из прошлого. И вот, я снова заметил, ее, мою колдунью.

Она была в компании двух мужчин. Одного я узнал точно — менестрель из трактира. По дороге в Номпагед, где я разбивал его спор с двумя другими бродячими поэтами, он, кажется, был свидетелем нашей битвы с Аров-Мином и даже перевязывал мою рану.

Другой мужчина был высок, крепок, тверд и прям, его напористый взгляд, решительные манеры, что-то знакомое — знак белого каарака — священного коня, которого почитают в некоторых культах.

Такой же был у Влаберда, так мне сказал Юнжер. Возможно, это тот самый человек, отобравший у Шипа Соро, мой амулет.

Я очень хотел вернуть его.

Сейчас эта троица стояла на базарной площади и о чем-то шепталась. У колдуньи заговорщицки горели глаза. Она придвинулась поближе к мужчинам и что-то настойчиво им толковала. Они слушали ее с огромным вниманием.

Мне не удалось подойти к ним близко. Едва я надумал это сделать, как они растаяли в толпе людей.

Эта случайная встреча еще больше разожгла мое любопытство. И я твердо решил выследить всех троих.

Мне не пришлось ничего предпринимать, так как вечером я уже знал, как можно это сделать.

Возвратясь домой, я почувствовал, что в моей комнате кто-то есть. Какое-то чутье подсказало мне это.

Я аккуратно открыл дверь ключом и вошел, приготовившись к нападению. Но ничего не произошло. Я зажег светильник. В углу, на сундуке, прислонившись к стене, дремал Юнжер.

Я растолкал его и недовольно произнес:

— У тебя нехорошее обыкновение — тайно попадать в чужие комнаты.

Он был взволнован и выглядел как загнанная лошадь.

— Вы хотели, кэлл, разыскать моего отца?

— Да, это было бы кстати.

— Так вот, я выследил его. Он встречается с другими в Шапэйе, в доме под большими тополями.

— В это место трудно попасть?

— Легко, если знаете, как.

— Юнжер, вы отведете меня к этим людям?

— Да. Завтра вы увидитесь с ними.

— А как я узнаю вашего отца?

— О, не сомневайтесь — он умеет обращать на себя внимание. Самый самоуверенный, самый наглый среди всех — это он!