В сердце моем навсегда - Джо Гудмэн

Мередит перестала размахивать ручонками и следила за сменой выражения на лице матери. Глазки ее широко распахнулись и комично вращались. Подбородок задрожал. А затем открылся ротик и раздался прекрасный звук младенческого смеха — чистый, искренний, полный радости.

У Берил затряслись плечи от попыток, в свою очередь, удержаться от хохота. Она не понимала, что ее так рассмешило и что рассмешило остальных, знала только, что внезапно невозможно стало удержаться. В уголках ее глаз собрались слезинки, но она не смахивала их. Она пыталась вдохнуть воздух между волнами хохота, хватала его ртом, как рыба.

У Мэгги тряслись колени так, что подбрасывали Мередит, пока они обе хохотали. Смех Берил не давал им остановиться. Все трое по очереди заражали друг друга непроизвольным целительным смехом, пока окончательно не выдохлись.

Мэгги подняла подол платья и поднесла к глазам. Вытерла их, затем мокрые щеки. Потом глубоко вздохнула, потрясла головой и грустно улыбнулась:

— Это было здорово.

Действительно, подумала Берил. Она все еще не знала, как и почему это началось. Она неуверенно улыбнулась Мэгги, словно боялась, что ее отвергнут.

Мэгги подняла Мередит, чтобы та могла посмотреть на Берил.

— Видишь ту красивую леди? — тихо сказала она ребенку. — Это твоя сводная бабушка. О-о-о, вот она и перестала улыбаться. — Она замолчала, пристально глядя на Берил. — Нет, не совсем. Видишь, уголки ее рта снова вздрагивают. Она борется с улыбкой, но…

Берил рассмеялась и нагнулась вперед в кресле. Заговорила с Мередит:

— Это правда. Я — твоя сводная бабушка, и говорю это один-единственный раз. Никогда не отзовусь на это обращение, и если ты будешь называть меня не Берил, а как-то иначе, то я не стану присылать тебе подарки из Нью-Йорка.

Мередит слушала Берил, склонив к плечу головку. Ее черные глаза были серьезны и не мигали. Одна из пухлых ладошек разжалась, и девочка потянулась к Берил.

— Ага, — с любовью заметила Мэгги. — Услышала слово «подарки» и уже готова подружиться. — И она протянула младенца Берил.

— Маленькая взяточница, — сказала Берил, подхватывая на руки Мередит. Похлопала младенца по пуговке носа. — Кажется, мне это нравится. — Она взглянула на Мэгги сквозь завесу черных ресниц, но продолжала нараспев разговаривать с Мередит: — Твоя мама не знает, принимать ли меня всерьез. Нет, не знает. Погоди. Она уже слегка улыбается. О-о-о, вот и вся улыбка целиком. Точно такая, как твоя.

Мэгги откинулась назад, прислонившись спиной к столбику крыльца. Ее улыбка постепенно угасала, становилась печальной. Сумерки повисли над ранчо, словно сине-серый занавес.

— Непохоже, что им удастся вернуться сегодня домой, — тихо произнесла она.

Светлые глаза Берил устремились туда, откуда она ожидала появления всадников. Никого не было видно. В ней снова шевельнулась тревога.

— Тебе когда-нибудь приходилось стрелять?

Этот вопрос удивил Берил.

— Несколько раз. Могу попасть в фасад амбара. А что?

— Просто хотелось знать. — Мэгги заколебалась, спрашивая себя, что она может доверить Верил. — Хотелось бы мне не сидеть здесь в ожидании. Хорошо бы поехать с ними сегодня утром. — Она вздохнула. — По крайней мере я бы знала.

Берил кивнула:

— Мужчины не понимают, что значит ждать. Они не имеют представления, какая это тяжелая работа.

— Эди поехала бы с ними.

— Возможно, — Глаза Берил снова остановились на девочке, сидящей у нее на руках. Она прикоснулась указательным пальцем к подбородку Мередит. — Раштон говорил, что Эди умела почти все.

Внимательно глядя на задумчивое лицо Берил, на ее тонкие, черные нахмуренные брови, Мэгги мягко спросила:

— Он говорит о ней?

— Все время. — Насмешливая улыбка Берил была адресована самой себе. — Не думаю, что он даже сам осознает, насколько часто. Иногда мне кажется… — Она пожала плечами.

Мэгги молча ждала, но Берил ничего не прибавила.

— Ты не устала ее держать? — спросила Мэгги.

— Нет, мне хорошо. — Она подняла глаза, в сумерках ее лицо было мягким. — То есть если ты не…

На этот раз Мэгги поняла, что Берил оборвала фразу, потому что ее внимание привлекло нечто за спиной Мэгги. Мэгги резко повернула голову, стараясь разглядеть то, что увидела Берил.

Сперва это были только тени, почти бесформенные очертания, медленно двигающиеся в угасающем свете. Тени перемещались вместе, двигались почти что единой массой; затем они, казалось, разделились и по мере приближения стали более узнаваемыми. Едущие первыми всадники внезапно оторвались от остальных и понеслись с громким топотом к дому. Раздались крики, непонятные, но по тону явно торжествующие.

Мэгги встала, вслушиваясь в один голос среди всех остальных. За своей спиной она почувствовала, что Берил тоже встает и подходит к краю крыльца. Обернувшись, Мэгги взяла у нее Мередит. Обе женщины стояли молча и неподвижно, напрягая зрение и слух.

Бак с Патриком первыми подлетели к крыльцу, издавая радостные крики, словно проходили гонки и они выиграли приз. Бен прискакал следом и, подняв облако пыли, направил свою кобылу в сторону, чтобы не столкнуться с первыми всадниками.

Мэгги поднялась на цыпочки, глядя поверх их голов мимо них и пытаясь разглядеть остальных. Берил уже спустилась вниз и, подавшись вперед всем телом, застыла в ожидании.

Люк резко остановил коня, укоризненно качая головой по поводу шутовского поведения товарищей. Дансер появился рядом с ним. Приподнял шляпу в сторону женщин и широко улыбнулся.

— Очень надеюсь, вы сберегли нам что-нибудь на обед, — произнес он. — Чертовски неприятно опоздать к обеду.

Берил уже бежала вперед, устремив взгляд на двух последних всадников. Половина работников обернулась и смотрела на нее. Другие смотрели на Мэгги, чтобы увидеть ее реакцию. Но то, что они увидели, застало их врасплох; Берил бежала вовсе не к Коннору, а лицо Мэгги оставалось спокойным и безмятежным, словно ока ничего другого и не ожидала.

Мэгги улыбнулась Дансеру и подала ему Мередит:

— Вот, возьмите ее. Она скучала без вас. — И последовала за Берил.

Коннор остановил коня и быстро соскочил с него, увидев приближающуюся Мэгги. Она прыгнула к нему в объятия. Он приподнял ее, смеясь, и стал осыпать ее лицо ответными поцелуями. Горячим шепотом она говорила ему о том, как скучала и как рада его видеть, и этот шепот согревал его кожу и грел душу. Он крепко обнимал ее, а потом прижался губами к ее губам. Поцелуй был долгим, одновременно целебным и жадным.

— Мэгги, — хрипло произнес Коннор. Снова поцеловал ее, на этот раз в уголок рта. И ощутил соленый привкус ее слез, и снова повторил ее имя, на этот раз с благоговением, потому что знал, что это слезы о нем.