'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Франсуа́ Гисле́н Магри́тт (от фр. – René François Ghislain Magritte) – бельгийский художник-сюрреалист. Известен как автор остроумных и вместе с тем поэтически загадочных картин) и все носили бы такие же шляпы. Но пока ты в такой шляпе один-единственный, ты скорее еще больше привлекаешь к себе внимание. Ты же знаешь. Как в том старом детективе. «Следуйте за мужчиной в шляпе!» – Старик смеется.

Петер снимает шляпу и кладет ее на складной стул.

– Послушайте, я беспокоюсь за Кики…

– Может быть, ты когда-нибудь уже слышал об ужасно отвратительном маршмеллоу-эксперименте? – спрашивает Старик.

– О чем?

– Ученые поместили четырехлетних детей в пустые комнаты, в которых не было ничего, кроме маршмеллоу. Потом они сказали детям, что они могут съесть маршмеллоу прямо сейчас или подождать пятнадцать минут и получить второй маршмеллоу.

– И что?

– Через пятнадцать лет они опять собрали детей. Те, кто сопротивлялся немедленному соблазну, могли лучше концентрироваться, существенно реже принимали наркотики и имели лучшие результаты в тестах на интеллект et cetera, et cetera (лат. – и так далее)… Короче говоря, они достигли больших успехов!

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Я провел тест с Кики.

– И?

– Когда я вернулся в комнату, четырехлетняя девочка, сидевшая перед маршмеллоу сказала: «Я буду ждать еще пятнадцать минут, если ты дашь мне четыре маршмеллоу».

– Вы имеете в виду…

– Кики справилась. Лучше, чем ты и я, вместе взятые.

– Конечно, – сказал Петер, – только…

– Последнее, что я слышал, это то, что она с тобой рассталась.

– Это так, но она уже пару раз рвала отношения со мной. Но потом меняла решение. Кроме того, она сказала, что дело не во мне, а в том, что я привлекаю к себе слишком много внимания. Но это все в прошлом! Я пытаюсь избегать публичных мест и…

– Я вижу, ты в последнее время выставляешь напоказ свой уровень, – говорит Старик. – Уже уровень 18. Когда дисплей включен, он включен, да?

– Я только сегодня утром забыл его отключить, – говорит Петер. – В полночь он всегда включается автоматически.

– Да, и, похоже, многие молодые люди поэтому следят за тем, чтобы закончить свое свидание до полуночи. Потому что в полночь прекрасный принц превратится в бродягу с уровнем 6, а красивая девушка среднего сословия – в тетеху с уровнем 7. Это немного напоминает Золушку, ты не находишь?

Вероятно, Петер в самом деле всего лишь забыл отключить дисплей. Но факт заключается и в том, что он забывает это все чаще с тех пор, как его уровень повышается.

Взгляд Старика падает на один из многочисленных дисплеев на его письменном столе, и он начинает хихикать.

– Что вас так развеселило? – спрашивает Петер.

– Человек едва может вынести, если он видит, как другой смеется, а он не знает причины этого смеха, не так ли? Ты знаешь почему?

– Нет.

– Потому что если ты единственный, кто не смеется, возможно, это потому, что ты – шутка.

– Что? – изумляется Петер. – Я – шутка?

– На сей раз, нет, – отвечает Старик. – Ты слышал когда-нибудь о Рее Курцвайле?

– Это ваш приятель?

– Нет, нет. Его уже давно нет в живых. Небольшая шутка в себе, если тебе интересно.

Петер молча посмотрел на него.

– Он много писал о бессмертии благодаря технологии и хотел обрести его сам, – говорит Старик. – Но не получилось.

– Не входило ли это и в ваши планы?

– Да, но я, кажется, еще не умер? Во всяком случае, Курцвайль был автором и «футуристом». Он сказал несколько умных вещей, несколько глупых и множество действительно очень странных. Так что неудивительно, что Google нанял его на работу. Его самая знаменитая книга называлась: «Сингулярность рядом!».

– Что?

– Сингулярностью он называл то время в будущем, когда технологическое развитие настолько ускорится благодаря искусственному суперинтеллекту… Я уже как-то тебе об этом рассказывал, ты помнишь?

– Смутно.

– …что невозможно сделать сколько-нибудь значимый прогноз на последующий период времени. Потому что все изменится самым непостижимым образом. Ты понимаешь? Появление этой сингулярности переносилось ее пророками, в том числе и Курцвайлем, на будущее столь же часто, как и приход мессии.

– И в чем же состоит шутка?

– Шутка такова: чтобы постоянно не корригировать свои прогнозы, Международное общество по информационным технологиям, кстати, сокращенно IGIT (Gesellschaft für Informationstechnologie), предложило ввести новую гибкую единицу времени – курцвайль. И кульминационный момент в том, что сингулярность в будущем – это всегда ровно один курцвайль.

– Я не нахожу в этом ничего особенно смешного, – говорит Петер.

– Это из-за того, что я должен был объяснить тебе шутку, – говорит Старик. – Я считаю ее очень веселой.

– Вы сами выдумали эту шутку?

– К сожалению, нет. Ее только что выдала машина для шуток.

– Машина для шуток?

– Гм, гм. С чего начать? Ты знаешь, как работает машинное обучение? – спрашивает Старик. – Deep Learning (англ. – глубокое изучение) в частности?

– Так, в общих чертах.

– Если раньше нужно было чему-то обучить компьютер, скажем, французскому языку, то приходилось программировать его со всем запасом слов, и с грамматическими правилами, и, конечно, со всеми неправильными глаголами. Очень утомительный процесс. Любой старшеклассник может тебе это подтвердить. И тем не менее результаты были очень скромными.

– Как в старших классах вообще, – говорит Петер.

– Да, но если ты сегодня захочешь обучить компьютер французскому…

– …тогда ты просто дашь проглотить ему целую библиотеку французских текстов, включая их переводы, и скажешь: «Остальное ты узнаешь сам».

– Верно. И так они поступают в отношении всего. Если они объясняют машине, как выглядит кошка, то они не говорят: «Это животное, у него есть острые ушки, хвост, и у него всегда надменный взгляд». Нет. Они просто берут пару миллионов фотографий кошек…

– …благодаря социальным сетям в этом, к счастью, нет недостатка…

– …и они говорят: «Это кошки. Узнайте сами, что такое кошка».

– И что?

– В прежней жизни, – говорит Старик, – я был, как бы это сказать, комиком.

– Это кое-что объясняет.

– Многие из моих бывших коллег ушли в политику, потому что у этой профессии была плохая репутация. Во всяком случае, когда-то я пережил небольшой творческий кризис, так как условия стали такими абсурдными, что их едва ли можно было переоценить. В этой ситуации у меня появилась блестящая – как мне тогда казалось – идея соорудить машину для шуток. Я взял нейронную сеть и напичкал ее всеми шутками, которые только смог найти в Сети. Вскоре у меня была машина, которая сразу фиксировала, если попадалось что-то веселое. Но я хотел машину, которая сама выдумывала бы шутки. Конечно, не просто любые шутки, а отличные шутки. А теперь будет интересно.

– Я уж потерял надежду.

– Вернемся к кошкам, – говорит Старик. – Когда компьютеры учили через DeepLearning распознавать кошек,