Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Тут и там были насажены вьющиеся кусты чёрных роз. Их приторно — сладкий аромат раздражал ноздри Феликса. Иногда там были записки или подношения, или другие поминальные дары от живых умершим. Преобладающее чувство скорби начало смешиваться со страхом, который ранее испытывал Феликс. Подобные вещи были своего рода показателями бренности человеческой жизни. Не имело значения, насколько богаты и успешны были те люди, что упокоились в этих могилах. Теперь они мертвы. То же однажды произойдёт и с Феликсом. Некоторым образом, он понимал стремление Истребителя оставить по себе память.

Феликс подумал, что жизнь подобна надписи на песке, с которого ветер сдувает песчинки.

Они выбрали место возле выкопанных могил и спрятались за какими — то поваленными надгробиями. В нос Феликсу ударил запах свежераскопанной земли. Холод тумана пронимал его сквозь одежду. Он чувствовал влагу на штанах в тех местах, где они касались покрытых росой растений. Он поплотнее запахнул плащ от холода, и они приготовились ждать.

Феликс поглядел на небо. Луна уже прошла более половины своего пути, и пока ничего не происходило. Пока что всё, что он слышал — это шорохи обычных крыс. Всё, что они видели — мерзких грызунов с безумными глазками. Не было никаких следов скавенов.

«Возможно, я ошибся», — подумал Феликс со смесью разочарования и облегчёния. Возможно, лучше всего было бы пойти домой. Сейчас самое время уходить. Улицы должны быть пустынны. Большинство честных граждан спокойно спит. Краем своего плаща он вытер нос.

Из носа текло, и он знал, что эта ночь, проведённая на улице, не облегчит его насморк. Он разминал ноги, пытаясь снять с них онемение, когда почувствовал на плече руку Готрека.

— Тихо, — прошептал Готрек. — Что — то приближается.

Феликс замер и уставился в темноту, желая обладать таким же чутким слухом и зрением в темноте, как у гнома. Он слышал, как его сердце громко стучит в груди. Его мышцы, находящиеся в неудобном положении, начали ныть от напряжения, но он всё же оставался неподвижным и едва дышал. Что бы к ним ни приближалось, он надеялся, что оно не обнаружит его раньше, чем он его увидит.

Внезапно он почувствовал в воздухе запах омерзительной и тошнотворной вони. Воняло гниющей плотью и гноящимися язвами, как если бы тело больного в хосписе[30] оставалось немытым неделями или годами. «Если болезнь имеет свой запах, то он должен быть подобен этому», — подумал Феликс. Он сразу же понял, что его подозрения были верны. Чтобы подавить тошноту, он держал ладанку подле носа и молился, чтобы наложенные на неё заклинания сделали его невосприимчивым ко всему, что бы ни приближалось.

В поле зрения появилась отвратительная прихрамывающая фигура. То было подобие скавена, но оно не было похоже ни на одного из крысолюдей, ранее виденных Феликсом. Тут и там на его грязной шкуре вздувались огромные нарывы, и что — то отвратительное капало с его влажной кожи. Большая часть его тела была обернута испачканными повязками, покрытыми гноем и грязью. Он был истощён, и глаза его светились безумным, лихорадочным блеском. Скавен двигался словно пьяный, раскачиваясь, как если бы от болезненных судорог у него нарушалось чувство баланса. И ещё, иногда он передвигался неожиданно быстрыми рывками, словно энергия побуждала больного собрать остаток своих сил для какой — то ужасной цели.

Передвигаясь, он омерзительно хихикал и разговаривал сам с собой на непонятном языке. Наблюдая за ним, Феликс заметил, что одной дрожащей рукой тот держит клетку, а в клетке — мятущихся крыс. Он остановился на мгновение, подпрыгнув на одной жилистой конечности. Затем отворил клетку и вытащил крысу. Остальные вырвались через открытую дверцу и попадали в могилы на грунт. Упав, они выделили мочу и вонючие экскременты. Когда те коснулись земли, на короткое мгновение возникла отвратительная непереносимая вонь, от которой Феликса едва не вырвало, а затем та медленно начала спадать. Крысы выкарабкались из могил и вяло потащились в укрытие. Феликс мог наблюдать, что на пути следования они оставляют следы ядовитой слизи, и было очевидно, что они умирают. «Что за мерзость тут происходит?» — недоумевал Феликс.

Скавен проскочил мимо. Феликс был удивлён и поражён тем, что Истребитель немедленно его не сразил, но вместо этого указал Феликсу следовать за ним и отправился по следу скавена. Несколько мгновений хватило Феликсу понять план Готрека. Они проследят за чумным монахом из клана Чумы — а Феликс догадывался, что это именно он, — до его логова. Они найдут путь в самое сердце порчи в Садах Морра.

Пока они следовали за подскакивающим чумным монахом через погружённое в туман кладбище, Феликс обнаружил присутствие других скавенов. Судя по переносимым ими пустым клеткам, все они занимались тем же недобрым делом и теперь возвращались в своё логово. Некоторые прихрамывали под тяжестью переносимых разлагающихся трупов, недавно раскопанных, судя по земле, которая всё ещё налипала на их похоронные одеяния.

Феликсу и Истребителю приходилось передвигаться с осторожностью, прятаться за надгробиями, искать убежища в тени под деревьями, перемещаясь от укрытия к укрытию. Феликсу почему — то подумалось, что это не обязательно. Чумные монахи не были столь же настороженными, как нормальные скавены. Они выглядели абсолютно безумными и часто не обращали внимания на то, что их окружает. Возможно, их мозги так же сгнили от переносимых болезней, как и их тела.

Иногда скавены останавливались и минутами царапали себя до кровотечения, либо прорыва гнойных струпьев, и затем пробовали оставшийся на когтях гной. Иногда они застывали, бесцельно уставившись в пространство. Временами зловонные экскременты вываливались из — под их хвостов, и они падали наземь и корчились в них, безумно хихикая. У Феликса мурашки пошли по телу. Даже по стандартам скавенов эти создания были безумны.

В конце концов они добрались до обширного мавзолея в глубине сектора Садов для аристократов. Они проходили по мощёным дорожкам среди ухоженных садиков. Тут и там проявлялись неясные очертания статуй над солнечными часами, бесполезными в это время суток. Становилось заметно всё больше и больше чумных монахов, и Феликс с Истребителем снова спрятались под арочными входами в гробницу какого — то дворянского семейства. Лишь когда скавены прошли мимо, они снова присоединились к кошмарной процессии, продвигаясь дальше в глубины старой части кладбища, где располагались крупнейшие и по большей части полуразрушенные гробницы.

Они остановились на углу, и Феликс отметил, что скавены пропадают во входном проёме крупнейшего и наиболее древнего из мавзолеев. Здание было выстроено почти подобно храму в старотилейском стиле, с поддерживающими свод зала прихожей колоннами и установленными в нишах между ними статуями тех, кто, по предположению Феликса, являлись представителями семейства строителя. Лишь только исчез последний скавен, Феликс и Готрек двинулись по ступенькам, ведущим к входу.