Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

той тропой, а приблизительно около полудня он вдруг остановился, неприятно поражённый. Перед ним на тропе виднелся его собственный след. Выходит, он всего-навсего сделал большой круг.

Постояв в растерянности, Старик пошёл наугад по узкой извилистой тропинке, которая пересекала ту, по которой он плутал половину дня. Он не знал, куда ведёт новая тропа — к реке или, наоборот, в лесные дебри, однако упрямо продолжал двигаться, ибо не идти не мог.

Теперь Старик внимательно изучал каждую тропинку, пересекавшую ему путь или ответвляющуюся в сторону.

Тропы были плотно утоптаны, по крайней мере, некоторые из них, на влажной почве виднелись четкие следы животных, но никакой важной для себя приметы он обнаружить не сумел. И лишь под самый вечер на пересечении троп Старик нашёл то, что искал — отпечаток крошечной ступни пигмея.

Старик ликовал. Впервые за весь долгий неудачный день он испытал чувство радости. Он уже начал ненавидеть лес с его постоянным мраком. Лес воспринимался Стариком как злобное воплощение могучего безжалостного врага, который задался целью не только разрушить его планы, но и погубить его самого.

Старик страстно желал победить лес, доказать, что, пусть даже человек и не особенно силён, но зато достаточно находчив и изобретателен.

Он пошёл по новой тропе, но не успел разобраться, куда она ведёт, как совсем стемнело. Однако он не стал останавливаться.

Лес так долго обманывал его, так долго разрушал все надежды, что Старик стал опасаться за свой разум. Ему казалось, что из тьмы к нему взывает чей-то голос. Уж не женский ли?

Напряженно вслушиваясь, он продолжал наощупь двигаться в темноте. Вдруг до обострённого слуха Старика донеслись какие-то звуки, но не женский зов, а гул человеческих голосов. Он доносился из тьмы, приглушённый и невнятный. Сердце путника тревожно забилось, он пошёл осторожнее.

Когда, наконец, он вышел к деревне, то не смог ничего разглядеть через ограду, кроме отблесков огня, плясавших на тростниковых крышах хижин и листве окружающих деревьев. И все же он был уверен, что набрел на деревню пигмеев. Там, за оградой, находилась девушка, которую он искал, не жалея сил.

Старику захотелось крикнуть во весь голос что-нибудь, чтобы ободрить её, чтобы она знала, что он здесь, рядом, пришёл спасти её, однако он сдержался.

Осторожно подкравшись поближе, Старик не увидел никакой охраны. Ночью пигмеи в ней не нуждались — мало кто осмеливался пренебречь опасностями, таившимися в ночных джунглях. Ночью сам лес охранял пигмеев.

Ограда представляла собой врытые в землю колья, небрежно скрепленные лианами. В просветах между кольями виднелись горящие костры. Двигаясь крадучись вдоль ограждения, он оказался у ворот, остановился и, прильнув к щели, стал смотреть, что происходит внутри. То, что он увидел, не представляло особого интереса. Перед центральной хижиной, судя по всему, хижиной вождя столпились туземцы. Казалось, они о чем-то спорят, а кое-кто из мужчин как будто танцует, — их головы ритмично поднимались над толпой, загораживающей вид на площадку перед хижиной.

Старика не интересовало, чем заняты пигмеи. По крайней мере, так он думал. Его интересовала только девушка, и он осматривал территорию, пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь след её пребывания в деревне. Правда, он не особенно удивился, не заметив её, решив, что девушка содержится в одной из хижин.

Знай он истинное положение дел, то обратил бы особое внимание на группу пигмеев, которые заслонили от него связанную девушку.

Внимательно осмотрев ворота, Старик увидел, что на запоре их держит обыкновенная верёвка. Затем из кармана брюк он достал перочинный нож, который проглядели люди-леопарды, и принялся за дело, мысленно поздравляя себя с тем, что жители деревни всецело поглощены чем-то, происходящим возле хижины вождя, и не глядят в его сторону.

Он собирался лишь произвести подготовку к ночному визиту, который нанесет после того, как туземцы отправятся спать. Тогда он разыщет девушку, и они вместе убегут. Казалось, успех обеспечен, Старик пребывал в отличном настроении. Он уже мысленно рисовал встречу с девушкой, как вдруг толпа пигмеев расступилась, и в образовавшемся просвете он увидел нечто такое, от чего похолодел от ужаса.

Он увидел девушку, связанную по рукам и ногам, а рядом с ней — дьяволицу со свирепым лицом и огромным ножом. В следующий миг на глазах у потрясенного белого пигмейка вцепилась девушке в волосы, запрокинула её голову назад и занесла нож, блеснувший в свете костров, разложенных в ожидании омерзительного пиршества. Старик пулей влетел в ворота и практически безоружный, если не считать перочинного ножа, бросился туда, где с секунды на секунду должно было произойти убийство.

Крик протеста, вырвавшийся из его груди, опешившие пигмеи приняли за военный клич атакующего неприятеля. В тот же миг в спину негритянки вонзилась стрела, и Влала упала замертво. Старик все это видел, как и большинство пигмеев, но ни он, ни они не имели ни малейшего представления, откуда прилетела стрела и кто её пустил.

От неожиданности пигмеи остолбенели, но белый понимал, что едва они догадаются, что имеют дело с безоружным одиночкой, как их замешательству придёт конец.

И тогда Старик решил рискнуть. Повернувшись вполоборота к распахнутым воротам, он закричал:

— Окружайте деревню! Никого не выпускать! Без команды не стрелять!

Команды он выкрикнул на языке племени Боболо, поскольку знал, что пигмеи понимают этот диалект, а затем обратился прямо к толпе.

— Разойдитесь! Отпустите белую женщину, и никто вас не тронет!

Не дожидаясь исполнения приказа, Старик подскочил к девушке, подхватил на руки, и тут Ребега словно очнулся. Вождь видел перед собой всего лишь одного человека. Может, за оградой кто и есть, но разве у Ребеги нет воинов, способных сражаться?

— Убейте его! — заорал он, вырываясь вперёд. Пронзенное второй по счету стрелой, тело вождя плавно осело на землю, а тем временем ещё три стрелы, пущенные с завидной меткостью и быстротой, уложили трёх воинов, которые кинулись выполнять волю Ребеги.

Оставшихся