Камикадзе на прогулке - Олег Кукса

— Ксения, мне нужна карта. Та самая, которую взял с собой Дэниел! — а затем почти застонала, моля. — Димка, не останавливайся…

Я, не раздумывая, вывела на экран карту континента Новая Европа с зоной десанта. Аманда мельком глянула на нее, широко раскрыв глаза:

— Да, это она… — она тут же застонала, закрыв глаза.

Димка положил одну руку на ее грудь, а второй рукой массировал ее живот, опускаясь все ниже и ниже. Это уже не было танцем под музыку, хотя ритм танца пара сохраняла. Но Аманда, закрыв глаза, судорожно прижимала руки Дмитрия к себе, направляя их, требуя действовать жестче, раскованнее. Дмитрий был мужчиной, но вела этот танец она, Пантерочка. Хотя развязка, кажется, была уже близка.

— Извини, — я была очень смущена. Даже отвернулась, чтобы не видеть, как Дмитрий ласкает почти впавшую в беспамятство девушку. Они оба были в одежде, но для того, что они делали, одежда была явно лишней.

— Что будет на этой карте? Безопасное поселение в районе посадки Дэниела? Ему оказали помощь местные колонисты?

— Да… И не только это… Сейчас… — выдохнула она, выпав из вихря танца. Аманда наклонилась вперед, впившись побелевшими пальцами в стол. Она вглядывалась в пустую карту, затем снова закрыла глаза, застонала. — Ксения, что же ты со мной делаешь…

С переданного через ее внутренний биокомпьютер файла поступило новое изображение. И у меня глаза на лоб полезли! Весь континент был исписан значками, кружочками, какими-то линиями, надписями городов и всем тем, что сумела разглядеть Аманда в нитях будущего. Почерк был мелким, неизвестным. Явно не рука Дэниела. Видно было, что это визуальный дубликат — данные были о десятках, сотнях тысяч квадратных километров, а не о маленьком районе, в котором приземлился Счастливчик Дэн. Ну и как тут не вспомнить о его прозвище?

— Аманда — ты молодец! — воскликнула Лаура Хенкель. — Сколько осталось до сеанса Иглы?

— Часа три. Быть может, чуть раньше… Я не могу так больше… Ноги не держат, — Аманда, закрыв глаза, почти повисла на руках Димы Воронова, и это немного его охладило — он остановился, прекратил ее ласкать.

А изображения на карте все продолжали появляться, постепенно охватывая уже более половины континента Новая Европа.

— Ксения, я… — Аманда прижалась к Диме Воронову, тяжело дыша. — Что ты со мной делаешь? Не превращай… это… в пытку…

— Хорошо, лейтенант, мы можем сейчас прерваться. Продолжим позже, — я была настолько смущена, что сделала вид, будто происходящее здесь было всего лишь обычной плановой работой. Поэтому перешла на официоз. Можно сказать, спрятала за ним свое смущение. Хотя, боюсь, красные щеки меня выдавали с потрохами.

— Лаура, помоги ей.

— Я сама… Извините, полковник, — выдохнула Аманда. — Я приму душ… и через десять минут минут продолжим… Дима?

Он смущенно глянул на меня, обхватив Аманду, поддержав ее. Ну да — Аманде сейчас была нужна помощь не Лауры, а Дмитрия Воронова. И они вдвоем вышли в коридор. Когда дверь закрылась, я, увидев, что Дмитрий подхватил обессиленную Аманду на руки и понес ее по коридору к жилому сектору, выключила визор над дверью. Так словно увидела эпизод чужой жизни, да такой, о котором мне не следовало бы знать. А несколько минут ты вполне подождешь, Ксюшенька, пусть примут душ и приведут себя в порядок. И… что там им еще необходимо завершить.

— Это было жестоко, Ксения! — Лаура покачала головой. — Как ты могла заставлять ее? Ты даже не извинилась перед ней, когда она сделала свою работу!

Я ошеломленно села в кресло, глядя на карту, добытую таким экзотическим манером.

— Я не знала, Лисенок, — тяжело выдохнула я, покачав головой. — Я не знала, о чем ее попросила. Мне…

Я, глядя в возмущенные глаза Лауры Хенкель, не смогла произнести вслух это слово.

Да, мне было стыдно! По-другому и не скажешь.

У меня было огромное, пухлое досье на Аманду Симмонс. Полное досье, а не та куцая часть, которая была доступна самой Аманде после того, как она, окончив обучение, стала лейтенантом Дальней Разведки. И не было в личном деле Аманды Симмонс ничего, что могло бы меня подготовить к тому, что я сейчас увидела.

Аманда раскрыла, наконец, передо мной, все свои карты. Свою самую сокровенную тайну — каким образом она могла заглянуть в будущее, обеспечив точный прогноз. Она была ученицей Великого Леонардо Капелла, но стала мастером, найдя, обретя свою собственную технику предвидения. Вот почему сам Леонардо называл эту четверку — Сато, Дэниела, Владимира Когана, Аманду Симмонс — не учениками, а своими коллегами, мастерами Предвидения, пошедшими дальше его. Потому что каждый из них, обучившись технике Леонардо Капелла, открыл для себя свой собственный путь и новый стиль предвидения. Путь Мастера, по которому уже последовали и многие их ученики — целое поколение новых, будущих Мастеров.

В комнату зашла Аманда. Видать, сразу после душа — разгоряченная, с пылающими щеками. Она успела натянуть на себя мундир лейтенанта Дальней Разведки. Очаровательная корона ее волос цвета ворона была наспех вытерта полотенцем, но они все еще были слегка влажными.

— Лейтенант Симмонс, мэм, — доложила она, закрыв дверь. — Извините за задержку, полковник. Я готова продолжить ваше задание и доложить о полученных в прогнозе данных.

Каждое ее слово резало меня на кусочки. Поэтому я ничего не сказала, а просто, подойдя, обняла ее. Прикоснулась сзади, ладонью, к влажной короне ее волос.

— Извини меня, доченька… — я покачала своей головой, глядя в ее глаза, — Я не знала, о чем прошу.

Аманда не сказала ничего. Но хоть не отстранилась.

— По Уставу Псикорпуса, вы обязаны добавить это… — Аманда запнулась, закрыв глаза. — … происшествие в мое личное дело. И доложить о нем майору Малахову, представителю Псикорпуса на нашей базе.

Подробнее 2ур. 79

Аманда шагнула назад, от меня. К Лауре. Та ее обняла за плечи, глянула на меня, ожидая, вместе со своей лучшей подругой, моего ответа. И я поняла — она знала эту тайну Аманды многие годы. Берегла ее, как зеницу ока. А я…

На самом деле я, право, совсем не знаю своих подчиненных. Словно, каждый раз, открываю новую, неведомую страницу о них. Я заметила это, еще работая с Дэниелом в системе Селесты.

Даже Псикорпус, как оказалось, мало что о них знает!

Что я могла сказать… Аманда была права. О таком способе фокусировки талантов нескольких десятков человек с поиском вероятностей в будущем, насколько я знала, Псикорпус действительно не знал. А должен бы знать.

Я вспомнила, наконец, о своем долге командира. Я совершила долгую, сорокалетнюю карьеру во Внеземелье. С моим мнением считались не только в Дальней Разведке, где я лет пятнадцать работаю в старшем командном составе. Но и в Псикорпусе, и в правительстве Федерации Землян, которые не раз обращались ко мне за советом и консультациями. Я давно могла бы уйти на покой в зените известности, даже славы. Воспитывать своих внуков и даже — первую правнучку, Любушку. А не рисковать своей жизнью в системе Селесты и Новой Женевы. Если бы не знала, чувствовала, что здесь я — на своем месте. Я не могла предвидеть будущее, но верила в Предназначение. Полностью доверилась ему. Думаю, именно это неведомое чутье и спасало меня и моих подчиненных от смерти.

Но сейчас сердце мне подсказывало, что не всегда следует действовать по Уставу. Аманда доверилась мне. Сама предложила заглянуть в будущее. А я… Я поступила с ней жестоко, попросив раскрыть ее тайну, попросив довериться мне.

End 2ур. 79

Так что же я теперь должна сделать? Поступить так, как велит мне долг? Или прислушаться к доводам своего сердца?

Подробнее 2ур. 80

Сато, Аманда, Дэниел, Владимир, Дмитрий, Тэцуо… И их ученики — менее сильные друзья из парижской Академии, у которых эта слаженная команда друзей и подруг активировала дар предвидения… Та самая знаменитая Странная Компания, о которой их учитель, Леонардо Капелла, как-то сказал: «Они пошли дальше меня, и я теперь могу спокойно сдохнуть, передав свое дело в надежные руки моих бывших учеников. Ничто более не тяготит мое сердце..»

Какие тайны еще были им ведомы? Ведь они еще есть, эти тайны! И, насколько я понимаю — их много. Но они скрыты от остальных людей и, тем более, Псикорпуса пеленой дружбы, доверия. И мне, их командиру, показали, наконец, одну из этих тайн, доверились мне.

Я не раз сердилась на них за то, что они никогда ни о чем не говорят прямо, когда речь заходила о прогнозировании будущего. Просто докладывали о результатах, давали свои рекомендации. Довольно точные рекомендации, надо признать. Сато, например, доводил меня иногда просто до ярости своими восточными иносказаниями, символизмом. Никогда ничего не говорил прямо, а что-то вроде: «Ветер Смерти сегодня витает над утренней звездой Судьбы, обрекая нас проявить терпение. И звезды будут сиять рядом с ярчайшей из звезд, пока Ветер будет вершить предназначенное ему, если мы не отринем гордыню Познания.»