Гетманы Украины. Истории о славе, трагедиях и мужестве - Татьяна Таирова-Яковлева

Безвластие в Москве, объективная необходимость противостоять внутренней и внешней угрозе позволяют Самойловичу коренным образом изменить свое поведение. Сохранилась дума, написанная «кем-то из ближних подручных» Самойловича после его падения42. В ней весьма ярко описывается, как гетман вначале был «хорошим всем паном», но потом противопоставил себя всем сословиям, стал ломать давнюю вольность войска, игнорируя раду, хотел всех перессорить. Людей он начал считать «за ничто», называл «подножками» и попирал, сыновья его стали несносно гордые, от них пошли невыносимые притеснения43.

Конечно, такая метаморфоза произошла не сразу. Но вскоре, как писала в своем доносе старшина в 1687 года, сыновья Самойловича дошли до того, что разъезжали по Украине в золоченой карете, купленной гетманом в Гданьске44. Это было неслыханным делом в Украинском гетманстве, противоречило казацким традициям и обычаям, поощрявшим скромность и демократию.

Уже в феврале 1684 года на встрече со стольником Одинцовым гетман заявил о своих весьма далеко идущих притязаниях. Дочь Самойловича была замужем за Федором Петровичем Шереметевым, сыном Киевского воеводы Петра Васильевича Большого (и братом будущего фельдмаршала Б.П. Шереметева). Скупой Шереметев-старший содержания сыну не давал и к тому же находился в плохих отношениях с всесильным фаворитом В.В. Голицыным. В результате, гетманская дочь терпела нужду, что очень расстраивало и отца, и мать. Самойлович жаловался Одинцову: «Я бедную дочь свою выдал за человека высокой породы, за боярина Федора Петровича Шереметева, но утехи мне от этого никакой: что было у дочери моей платья, все в закладе и проедено». Используя это как предлог, гетман сделал неожиданное предложение: чтобы его зятя Федора Шереметева назначили Киевским воеводой, «а в товарищах послали бы окольничего Леонтия Романовича Неплюева: он человек добрый, в этих краях жить умеет, зять мой при нем учился бы. Ко мне была бы царская милость, а в здешнем малороссийском народе страх, что я гетман, а зять мой в Киеве воевода»45.

Трудно ожидать, чтобы Голицын увидел в этой просьбе гетмана нечто иное, кроме притязания на неограниченную власть на территории Украинского гетманства. Между тем Самойлович настаивал на своем, и в июне 1684 года повторил эту просьбу стольнику С. Алмазову. Причем гетман был уже осведомлен, что Ф. Шереметеву готовили другую должность (не воеводой в Киев): «И я должен сильно сокрушаться об этой перемене, потому что жалость мне великая и стыд пред всеми учинится, если после таких слухов зять мой в Киеве не окажется»46. В конце 1684 года боярина Федора Петровича Шереметева назначили Киевским воеводой47.

Многих раздражала и экономическая политика гетмана. Еще летом 1675 года Самойлович совместно с царским правительством предпринял денежную реформу в Украине. Она осуществлялась с целью вытеснения из оборота иностранных, в том числе польских, монет. Было решено чеканить в Украинском гетманстве «чехи», по подобию польских полуторагрошовых, но с царским гербом. Чеканить их стали в Севске, отчего они получили название «севских чехов». Хождение они имели исключительно на территории Украины48. Затея не удалась. Население не хотело брать новую монету, предпочитая ей по-прежнему иностранные.

На раде 1684 года старшина обсуждала, что делать с компанейскими полками и сердюками, доставшимися от Дорошенко. Конные охотники назывались компанейцами, а пешие – сердюками49. Охотницкие полки – это была новая и наиболее прогрессивная часть вооруженных сил гетманства, сформированная при П. Дорошенко как альтернатива старым реестровым полкам. Комплектовались они из добровольцев от 17 до 50 лет, которые набирались вне зависимости от их социального положения, за исключением крестьян. Принимались туда и иностранцы (немцы, поляки, валахи, сербы, хорваты и т. д.). Полки содержались на деньги, собираемые гетманом. Он сам назначал полковников и имел полный контроль над «охотниками». Дорошенко содержал полки, собирая налог с населения. Самойлович решил, что это слишком хлопотно, и в 1678 году восстановил систему «аренд», по которой винокурение, питейные заведения, а также дегтярная и табачная продажи отдавались на откуп арендаторам, а деньги от нее шли на содержание охотницких полков50. По сути дела, аренда давала гетману огромные финансовые возможности, а соответственно – реальную власть.

Разумеется, по старой привычке на гетмана посыпались доносы, якобы «корыстуется деньгами». Самойлович относился к этому довольно легкомысленно: «Удивляюсь и скорблю, что такая ложь залетела в высокий слух пресветлых монархов». Уверял, что содержание охотницких войск было необходимо (они себя хорошо зарекомендовали во время стрелецких бунтов). Тем не менее ему пришлось уступить в вопросе аренды. Ее заменили сбором с шинков и продажи горилки51. Система эта нужного дохода не приносила, и впоследствии и. Мазепа был вынужден вести долгую борьбу за новое введение аренды.

Помимо аренды у Самойловича появилась и новая проблема. Набиравший власть В.В. Голицын начал мирные переговоры с Польшей. Уже в мае 1683 года совещания по этому поводу прошли с участием Самойловича. Гетман подчеркивал, что союз христианских государей – дело хорошее, но соглашение с Польшей не может быть надежным, так как король – католик, а цари – православные. Отделавшись подобными фразами, Самойлович своих представителей на комиссию не послал.

Голицын, самый «европеизированный» русский политический деятель допетровской эпохи, видел будущее Москвы в Священной лиге, стать союзником которой он стремился. К тому же московское правительство во главе с Голицыным надеялось использовать тяжелое положение Яна Собеского, чтобы окончательно сохранить за собой Киев и получить полный контроль над Запорожьем (по договору 1667 года оно находилось в совместном правлении Москвы и Варшавы).

В наказ русским послам на переговорах с поляками вошли пожелания Самойловича, чтобы Запорожье было под властью царя, чтобы за Москвой оставались местечки вокруг Киева, а также территория Стародубского полка (полковником которого состоял старший сын Самойловича Семен) от города Гомеля до реки Сож52. «Статьи», присланные от гетмана в Москву, содержали категорическое требование, чтобы Речь Посполитая отказалась от Украинского гетманства и Запорожья.

В целом Самойлович и многие его старшины выступали против мира с поляками. В феврале 1684 года гетман отказался отправить своих представителей на переговоры с поляками, заявив: «Послать мне худых людей – ничего по них не будет; а послать добрых – и им непригоже за хребтом стоять»53.