Путь императора - Александр Мазин

Колесницы начали разворачиваться в боевую линию. Грохот колес заглушал все прочие звуки, поэтому всадники вынырнули из мрака внезапно, словно воплотившиеся демоны.

– Фар-гал! Фар-гал!

Рев тысячи глоток обрушился на фетсов, наполнив их животы страхом.

– По огням! Бей по огням! – разом заорали сотники. И тут же тысяча стрел взмыла в воздух, вверх, чтобы по высокой дуге упасть сверху на ошарашенного врага.

Вопящие от ужаса копейщики в панике бросились врассыпную, бросая факелы, оставив колесницы на произвол судьбы. Но бегство не спасало от сыпавшихся стрел, и сотни пронзенных корчились и падали на окоченевшие трупы погибших при штурме карнагрийцев. Солдаты на колесницах тоже падали и умирали раньше, чем успевали что-то предпринять. Левое крыло фетсов было смято и уничтожено в считанные мгновения. На правом расчеты попытались развернуть боевые машины в сторону врага. Кое-кому это удалось, но натасканные Фаргалом наемники, не обращая внимания на пехоту, прямо с седел прыгали в колесницы и резали не обученных рукопашной стрелков.

Фетсы на стенах ничем не могли помочь тем, кто внизу. Но зато из ворот Ладдифа вырвались всадники и обрушились на бойцов Фаргала. Тут же подоспевшие тысячи Шорга и Йариш-Карама, в свою очередь, ударили во фланг конным фетсам.

Фетсов было больше, но сражались они вяло. Битва, где каждый рубится с каждым, и никто не приказывает, что делать в следующий момент,– не их стиль.

А ворота Ладдифа по-прежнему оставались открытыми.

Фаргал, получив короткую передышку, привстал на стременах, огляделся и застонал от досады. Будь у него хотя бы еще пять тысяч наемников, он прямо сейчас ворвался бы в Ладдиф!

Сброшенный со стены камень превратил в лепешку сцепившихся наемника и фетса. Второй камень положил еще троих. На стенах решили, что битва так и так проиграна, и принялись давить своих и чужих, не разбирая.

– Охой! – закричал Фаргал, не жалея горла.– Волки! Ко мне!

И принялся прокладывать себе дорогу сквозь толпу сражавшихся.

– Волки! К воротам!

Далеко не все услышали голос эгерини. И не все услышавшие сумели откликнуться. Но когда жеребец Фаргала вырвался из месива схватки и галопом понес всадника в воротам Ладдифа, не меньше шести сотен наемников последовали за эгерини.

Правда, как только сверху посыпались камни, у большинства фетских командиров возникла схожая мысль, и вслед за отрядом Фаргала, приотстав, может быть, на полсотни шагов, поскакали вражеские всадники. Нет, они не преследовали, они только пытались спастись!

Полсотни шагов для конного – сущая ерунда. Но иногда это – жизнь.

Темное пространство между вратными столбами уже пронизывали красные зыбкие проблески. Кто-то из фетских чародеев вступил в дело. Но прежде чем страшные нити сплелись в смертоносный занавес магического пламени, Фаргал и следовавшие за ним пересекли опасную границу, разметали редкие шеренги защитников и оказались по другую сторону стен. И тут же волшебная стена налилась смертельной силой и убийственное облако накрыло отставших. Вопли терзаемых волшебным огнем были поистине ужасными.

Фетсы, охранявшие ворота (их было не так уж много), бросились в атаку.

– Бей! – заревел Фаргал, взмахивая мечом, с которого летели кровавые брызги.

Конь его вертелся и бил копытами по головам врагов, как настоящий демон.

И вдруг обнаружилось, что рубить больше некого.

Эгерини вытер вспотевшее лицо тыльной стороной ладони, поглядел назад. Ворота Ладдифа на высоту шести локтей перегораживала красная пелена, пульсирующая, как разрубленная грудь фетса, умиравшего под копытами Фаргалова жеребца.

Наемники, опустив оружие, по одному съезжались к эгерини. Здесь были не только бойцы Фаргала, но солдаты и Шорга, и Йариш-Карама, так же безоговорочно признавшие власть эгерини. И постепенно осознававшие, в каком положении они оказались.

Тысяч пятнадцать живых и мертвых фетсов остались снаружи. Но внутри городских стен их было не меньше. А наемников не наберется теперь и пяти сотен. Как только враги подтянут войска к воротам, им хватит получаса, чтобы перебить оказавшихся в мышеловке карнагрийцев.

9

Длинная привратная площадь была стиснута с двух сторон снижающимися от стен каменными сходами… Построенные под острым углом друг к другу, сходы как бы замыкали пространство за воротами. Правда, эти сложенные из обожженного кирпича стены не достигали и половинной высоты крепостных, но все равно – ловушка.

Щелкнула тетива. Один из лучников подстрелил показавшегося на стене фетса.

«Нет,– подумал Фаргал. – Здесь не удержаться».

Выход? Прорваться в город? Рассеяться, укрыться… Один он бы наверняка спасся. Поскольку знает город, поскольку… Наверху раздались крики, топот сандалий по каменной дорожке вдоль крепостного гребня… Ну все. Время кончилось.

– Волки! – выдохнул Фаргал.– За мной, волки! На стены!

Жеребец эгерини с места взял в галоп, и оставшиеся в живых наемники устремились за ним. Вывернувшийся сбоку человек (может, враг, а может, и нет) вскрикнул, увидев вынырнувшего из темноты боевого коня. Жеребец сшиб невезучего, ловко перескочил через распростершееся на мостовой тело и, не сбавляя, коротким галопом понес всадника к лестнице.

– Побереги себя,– шепнул Фаргал в мохнатое ухо, бросил поводья и прыгнул на ступени.

Жеребец коротко заржал и скрылся в темноте.

А по сходу, вниз, уже бежали фетсы. Первый из них наскочил на эгерини, едва тот оказался на ступенях. Фаргал ударил противника по ногам. Клинок вскользь прошел по наголенникам фетса, но тот потерял равновесие и полетел на мостовую. Второй фетс ткнул эгерини копьем, но тысяцкий поймал древко, продернул – и второй последовал за первым. Лестница узкая, шага два шириной, поэтому враги не могли навалиться на эгерини скопом.

Еще несколько ступеней… Пущенная сзади стрела пропела над головой Фаргала и продырявила третьего фетса. Четвертый, решив, видимо: так и так умирать,– с воплем прыгнул сверху на голову Фаргала. Эгерини быстро присел и, поймав прыгуна за лодыжку, слегка «подправил». Размахивая руками, фетс полетел вниз. Вопль его оборвался глухим ударом. Падение с высоты десяти локтей требует навыков, которых у бедняги не оказалось.

Лестница внезапно кончилась. Перед Фаргалом протянулась узкая дорожка, скудно освещенная дальними факелами. Эгерини перескочил через пару трупов (стрелки снизу позаботились) и оказался у второй лестницы, выводящей уже прямо на крепостную стену.

Отставая от своего командира шагов на тридцать, позади бежали наемники. Фаргал слышал, как топчут камень их сапоги.

Прыгая через две ступеньки, пригибаясь, эгерини взлетел вверх… и звонкий щелчок освободившейся доски стреломета, на долю мгновения опережающий залп, бросил Фаргала лицом вниз, на выщербленные ступени. Грохот оглушил его, и эгерини не услышал прогудевших над ним тяжелых стрел. В следующее мгновение Фаргал снова был на ногах. Одним прыжком эгерини взлетел вверх. Три движения клинка, слившиеся в одно, и расчет боевой машины отбыл в страну Мертвых. Позади защелкали тетивы. Эгерини на всякий случай пригнулся: обидно, если в тебя всадит стрелу твой собственный солдат.