Белый ниндзя - Эрик Ластбадер

— Да, несчастная карма, — согласился Икуза. Он завернул за угол, Иши следовал за ним, как собака на поводке. — Но скажите, почему вы обратились именно ко мне? Конечно же, Нанги-сан мог бы ссудить вам в долг, раз он делал это несколько раз в прошлом.

— Да, пару раз давал, — согласился Иши. Теперь Икуза мог расслышать в его голосе нотку горечи. — Честно говоря, на этот раз я долго боялся подойти к нему по этому вопросу. Последние события выбили его из колеи, сделали раздражительным. Но я все-таки пересилил себя и подошел. Нанги дал мне от ворот поворот. Он сказал, что мне все уроки не в прок. Я, конечно, понимаю, что у него другие заботы но тем не менее считаю, что он был неправ. Я столько лет добросовестно работал на «Сато». Отдал ей лучшие годы. А теперь, когда мне нужна помощь, он поворачивается ко мне спиной. Это нечестно.

— Да, такой заботливый хозяин — и вдруг... — Икуза умышленно оставил фразу незаконченной. — Ну, а банки, Иши-сан? Они разве не могут помочь?

— Мне нужны деньги к концу этой недели, Икуза-сан. Ни один банк не может организовать ссуду так быстро.

Они прошли под сенью густой вишни.

— Какого размера заем был бы достаточен для погашения долгов?

Услыхав ответ Иши, Икуза помедлил немного, будто взвешивая мысленно, может ли он позволить себе такой широкий жест.

— Ну, я думаю, вы правильно сделали, что обратились ко мне, Иши-сан. Вы, в свою очередь, тоже можете отплатить мне услугой за услугу.

— О, Икуза-сан, я был бы так признателен, так признателен, — забормотал Иши вгоняющим в смущение подобострастным тоном. Икуза посмотрел на него краем глаза с таким брезгливым выражением, словно тот снял штаны и уселся под кустик цветущих азалий.

Некоторое время они шли молча. Икуза наблюдал за бегунами, трусящими по круговой дорожке, хватая широко открытым ртом почти чистую двуокись углерода, распространяющуюся с проезжей части. Удивительно, какая может быть польза для здоровья от такой пробежки?

— Кстати, — спросил Икуза, нарушая затянувшееся молчание, — как себя чувствует Нанги-сан, потеряв самую ценную часть «Накано» — предприятия, за которое он так дорого заплатил? Что он собирается предпринять?

— Ну, теперь он не один, — ответил Иши. Сбросив с плеч бремя карточных долгов, он сразу повеселел. Конечно, долг чести прежде всего, подумал Икуза. — Он и Линнер-сан соединили усилия и разрабатывают стратегию.

— Николас Линнер вернулся? — Икуза пришел в такое замешательство от этой новости, что не сумел этого скрыть. — До меня доходили вести, что он исчез.

Иши пожал плечами.

— Не слыхал ничего такого. Но даже если это так и было, то сейчас он уже вернулся.

«Черт побери, почему я об этом не знаю? — спрашивал себя Икуза. — И куда подевался Сендзин? Ведь он должен был взять на себя Линнера. И если Линнер вернулся, то почему он не проинформировал об этом меня? Ситуация чревата неприятностями».

— А вы не в курсе, что они там замышляют?

— Этого я сказать не могу, — ответил Иши. — Все, что я знаю, так это то, что вчера они встречались с несколькими высокопоставленными чиновниками из Министерства внешней торговли и промышленности. — Еще одна неприятная новость, подумал Икуза. Нанги был заместителем министра в свое время и знает всех в этой конторе. Хотя МВТП и «Нами» считаются в одной упряжке, но Икуза знал, что на многих людей оттуда нельзя положиться. Конечно, трудно сказать, насколько сильны связи Нанги с его бывшими коллегами, но Икуза был не тот человек, чтобы недооценивать возможности своих противников. В свое время Нанги считался очень компетентным чиновником. Кто знает, за какие веревочки он по-прежнему может подергать?

— Иши-сан, — обернулся он к собеседнику. — Если вы придете завтра на это самое место в то же самое время, вы получите деньги. — Маленький человечек поклонился. — Большое спасибо, Икуза-сан. Я, конечно, дам расписку, что согласен выплатить любые проценты.

— О, в этом нет никакой необходимости, — сказал Икуза, поглядывая на него искоса. — Мы ведь свои люди, — продолжал он, используя интонацию, эквивалентную широкому жесту рукой. — Так что обойдемся без всяких процентов, если мы договоримся об альтернативной форме оплаты.

— Как скажете, Икуза-сан. Я вам так благодарен за проявленное великодушие и понимание.

— Не стоит благодарности, — ответствовал Икуза. — Ну, а что касается услуги, которую я у вас попрошу, то вот она: когда мы с вами встретимся здесь завтра, вы мне сообщите, на какой стратегии остановился Нанги-сан.

Приблизительно в то же самое время, в которое происходила эта встреча, но в другом месте — в восточной части Токио — Нанги-сан и Томи пробирались вдоль скользкой от постоянной влажности набережной в районе доков, которую сплошь занимали одноэтажные здания на берегу реки Сумида, извивающейся через весь город.

Этот район также известен огромным оптовым рыбным рынком, где ежедневно продается рыбы на сумму до двенадцати миллионов долларов. Сегодня здесь, однако, выловили иную рыбу.

Показав свое удостоверение, Томи протолкалась сквозь полицейские заслоны вокруг фургона судебно-медицинского эксперта. Вращающиеся огни на крыше сверкали, отсвечивая в лужах скользкой набережной. Рабочие в черных фартуках и высоких сапогах со шлангами в руках, из которых они поливают связки пойманной рыбы, поблескивающей в розовых лучах утра, стояли кучками и переговаривались между собой, пока рыбки открывали и закрывали рты, будто тоже что-то оживленно обсуждая.

Нанги шел медленно, тяжело опираясь на трость. Лицо сосредоточено, и морщины на нем обозначены резче, чем обычно. Небо подернуто молочно-белой дымкой, как это часто бывает на утренней зорьке, дающей всему вокруг какую-то сюрреалистическую окраску, размывая контуры, смазывая цвета.

Томи остановилась над рекой цвета индиго. Лодки нетерпеливо плясали у причала, ожидая, когда из них начнут вытаскивать, сортировать и оценивать для утренней продажи их серебристый груз. Ничего, однако, не происходило. Люди в лодках стояли и глазели, разинув рот, на предмет шестифутовой длины, накрытый пластиком и лежащий на досках причала.

— Они вытащили его из Сумиды минут сорок назад, — пояснила Томи. — Во всяком случае, мне об этом сообщили именно тогда. — Она указала на предмет. — Он выплыл на поверхность и ударился о борт лодки. Хозяин глянул за борт и понял, что надо звонить в полицию.

Она жестом попросила поднять пластиковое покрывало.

— Господи Иисусе! — выдохнул Нанги.

— Это он? — повернулась к нему Томи, — Вы его точно можете опознать?

— Да, — Нанги с трудом сглотнул. — Это Барахольщик. Томи кивнула, как бы отвечая своим собственным мыслям. — Я не знаю, что точно произошло, но вы сами можете видеть, что его долбанули по голове, вероятно, железным прутом. Они так всегда делают.

— Кто они?

— Преступный клан.

Нанги склонился над раздувшимся телом Барахольщика.

— Это не их рук дело.

— Почему вы так думаете?

— Я в этом уверен — ответил Нанги. — У Барахольщика среди этого народа было много друзей.

— Ну, где есть друзья, должны быть и враги, — глубокомысленно изрекла Томи. — Закон джунглей.

— Все это так, — заметил Нанги. — Но посмотрите сюда, на раны. Использовалось тупое и очень тяжелое оружие. — Он вгляделся повнимательнее. — Мне кажется, эти раны нанесены с помощью тецубо.

— Этим древним оружием? Насколько я помню уроки истории, оно использовалось, чтобы разбивать им стальную броню и калечить боевых коней. — Она подошла поближе. — Никогда не видела, как им орудуют.

— А я видел, — сказал Нанги. — Правда, очень давно. Поединок бойцов, вооруженных тецубо, — довольно жуткое зрелище. Нужна дьявольская ловкость и чудовищная сила, чтобы вертеть тяжеленным железным прутом с набалдашником, усаженным железными шипами. — Нанги оперся подбородком о голову дракона на его трости. — Бедняга, — тихо промолвил он, опять поглядел на труп. — Чтобы использовать эту штуковину, надо иметь твердое намерение убить. Поединки с применением тецубо неизменно заканчиваются смертью одного из участников.

— Вы хотите сказать, что такие поединки все еще случаются?

— Вот вам наглядное доказательство этого, — сказал Нанги, распрямляясь. Он попрощался с Барахольщиком и дал знак Томи отойти в сторонку, чтобы их разговор не слышали медэксперты.

— Что нашли на теле?

— Ничего, — ответила она, — Или он ничего при себе не имел, или же его обчистили, прежде чем бросить в реку. Я думаю, последнее предположение более вероятно.

— Согласен, — подтвердил Нанги. — Вообще-то Барахольщик был очень осторожен и никогда не носил при себе чего-либо подозрительного, по чему можно было бы догадаться, чем он занимается. Только подложные документы и немного денег.

— Было бы очень трудно идентифицировать его, если бы не ваше описание. Следователь сразу же позвонил мне, — сказала Томи. — Мне очень жаль, Нанги-сан.