Проклятье на последнем вздохе или Underground - Елена Гладышева

— Вот какого парня вырастили, — бабушка Аня смахнула счастливую слезу. — И учится хорошо и делает добросовестно всё, что ни попросишь.

Но иногда она ловила себя на мысли, что их мудрый ребёнок состарился ещё в детстве. А что было бы, если бы он вёл себя так же, как и его безалаберные сверстники? Ведь отца у него не было и некому было отвесить ему заслуженный подзатыльник за его возможные проказы.

Эта тема была больной и для Риты. Хотя она давно приготовила для сына легенду об его отце, но в ней было так много вранья, что каждый раз она этот разговор откладывала. А Егор, будто читая её мысли, о своём отце и не спрашивал. В самом детстве он как — то сразу перековеркал, однажды правильно произнесённые слова: мама и баба на мумызю и бубызю, но скоро перерос и это баловство. А слово «папа» так и не сказал ни разу.

А год назад, когда Егор пришёл из школы с лиловым глазом и ничего не захотел объяснить, Рита не на шутку перепугалась. Но успокоилась после того, как Верочка — одноклассница сына рассказала ей, что Егор подрался с пацаном, который назвал его «безотцовщиной». Ребята тогда разодрались так, что ухитрились разбить в классе окно. А после того, как директор велела им обоим прийти в школу с родителями, они вместе тайком выставили оконное стекло в туалете на первом этаже и вставили его в классе. Так всё и прокатило.

А сегодня Рита с матерью решили устроить Егору праздник и испечь ему шарлотку с яблоками вместо его любимого торта «Прага». Но в пустом холодильнике сиротливо белела лишь пачка маргарина. Продукты в магазинах опять исчезли. Если вдруг к магазину подъезжала продуктовая машина, то сразу же выстраивалась дикая очередь. Люди даже не спрашивали, что привезли. Теперь всем уже нужно было всё.

И на вопрос Риты «почему он не принёс из магазина яиц?» Егор раздражённо ответил, что ушёл из очереди, потому, что яиц в очереди было больше, чем на прилавке.

Рита нервно вспыхнула, но не нашла чем ответить на первую грубость сына. Но в магазин его больше не посылала.

— Сходи к Павловым, — советовала Рите мать. — У них дочь на птицефабрике работает. Им уже второй раз зарплату яйцами выдают. Они их продают и вроде не очень дорого.

Спеша от Павловых домой, Рита услышала, как в хрущёвской пятиэтажке кто — то играет на скрипке. Она особенно в музыке не разбиралась, но это была не классика. Наверно что венгерское, или цыганское и от души.

Немного погрустив, скрипка уронила слезу, потом всхлипнула, словно ей стало жаль себя. О боже, какая слабость — жалость к себе! Скрипка будто вскинула голову и взвилась на мажорной ноте и зазвучала. Но боль была сильнее и мелодия оборвалась, скатилась куда — то вниз и смолкла.

Рита очнулась. Всё это время она стояла на тротуаре и слушала, как завороженная. Ей была очень близка эта музыка. Она словно слышала плачущую, родственную душу. Видно не одной ей так досталось в жизни. Только она бы так высказаться не смогла.

Проглотив подступивший к горлу противный ком, Рита привычно подавила жалость к себе и пошла в сторону своей улицы. Но встретившаяся ей Ираида Петровна, сочувственно глянула на её расстроенное лицо. Минуты за три разговора с Ритой Ираида Петровна была в курсе всех последних значимых событий её жизни. Вроде бы она из Риты ничего клещами не вытаскивала, а та сама спешила выложить всё наболевшее. В том числе и о своём полёте под потолком комнаты.

— Это ты пережила клиническую смерть, — определила Ираида Петровна. — Твоя душа вышла из тела, но потом вернулась в него.

— Какая смерть? — не поверила Рита. — Ведь у меня даже ничего не болело!

— Может поэтому ты и вернулась, — не уверенно сказала Ираида Петровна. — Возможно кто — то хотел забрать тебя, но у него не хватило сил. Но ведь главное, что ты жива. Так, что держи хвост морковкой!

Но Рита опять сильно расстроилась, когда навязчивое слово «underground» снова закрутилось у неё в голове. Откуда оно взялось? Может накануне она что — то по радио слышала или по телевизору? Ничего не припоминалось. Рита пыталась отогнать от себя это слово, но оно возникало в голове вновь и вновь и довольно сильно раздражало.

— Егор, как переводится «underground» — первое, что спросила Рита у вернувшегося из школы сына. Сама она в школе учила английский язык, но почти ничего не помнила.

— Ну, там много значений, — задумался Егор, но основной смысл — подземелье.

— Что бы это всё значило? Словно идёт какая — то информация. Сначала заражение, теперь вот подземелье.

Может на месте их дома когда — то было захоронение? Или что — то, чего она никак не может понять? В любом случае всё это и не приятно и не понятно.

24

Наталья Николаевна — учительница немецкого языка и мать погибшего Олега сразу обратила внимание на чернобровую девочку с серьёзным лицом и с длинными русыми косами. Девочка сильно отличалась от своих размалеванных сверстниц. Одета она была скромно, но не бедно и детское любопытство в её глазах не перевешивало осмысление жизни.

На олимпиаду по иностранному языку в Москву школы и так посылали лучших учеников, но здесь было немного другое. Видно, что девочка учится не из — под палки, а именно для себя.

— Берта Семёнова, — прочитала Наталья Николаевна в бумагах девочки. — Это кое — что объясняет.

— Берта, твои родители русские немцы? — спросила она девочку, на немецком языке, проверив её перевод текста.

— Моя мама немка, а папа русский. Он служил в Советской армии в Германии и привёз оттуда маму. А я родилась здесь, — так же на немецком языке грамотно рассказывала Берта, просто отвечая на вопрос и не задумываясь о том, что этим повышает оценку своих знаний.

Испытывая после смерти сына гнетущее одиночество, Наталья Николаевна никак не могла наговориться с полюбившейся ей девочкой и даже искренне расстроилась, когда Берта поделилась с ней своими планами о том, что в дальнейшем хочет вернуться обратно в Германию.

— Почему? Тебе что — то здесь не нравится? — попыталась понять девочку Наталья Николаевна.

— Мне не понравилось, то, что когда мама сказала папе и дедушке о прохудившейся крыше в сарае у коров, они ей ответили: потом сделаем, дождя не обещают. А, когда пошёл дождь и мама сама залезла на скользкую крышу, ей никто не помог, потому, что для них коровы хоть и домашние, но всё же животные и не размокнут! — по — детски серьёзно старалась объяснить свою озабоченность Берта.

— Ты так сильно любишь животных?

— Люблю. Но ещё больше я люблю порядок и ненавижу пьянство!

— А кто у тебя из родственников остался в Германии?