Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Селека несколько неуверенно улыбнулась в ответ и неумело поклонилась Сатарну. Ей стало стыдно, что она, княжна великого рода Гвайров, вела себя как простолюдинка и даже не могла сделать нормальный поклон. Но Беральд словно не замечал этого, или умело изображал, что ему совершенно безразлично.

— Прошу простить меня, — вздохнул он вдруг. — У меня и моего брата ещё много дел. Надеюсь, в кругу дам вам будет более привычно, милая княжна, — и Берд, поцеловав Селеке руку, вышел из зала и утащил Кована следом за собой. Гвайр проводила их удивлённым взглядом и вздрогнула, когда Хильда потянула её к дивану и на ходу принялась расспрашивать про Запад и обучение молодой княжны в Академии. Волчьей княгине действительно хотелось узнать, как же получилось так, что наследница знатного рода поступила на военный курс и стала искусным воином.

— Я в детстве мечтала, что стану великой воительницей, — улыбнулась Хильда, присаживаясь в соседнее кресло. — У нас, Сатарнов, даже женщин учат владеть мечом. Но Тхан убедил моего отца, что мне следует стать благородной дамой, а не дворовым мальчишкой. Никогда не любила дядю за это… Все женщины в моём роду были великими воинами, а я вместо этого училась вышивать, плести, танцевать и петь.

— Только ей медведь на ухо наступил, как и всем Сатарнам, — усмехнулась Аррага, приоткрывая один глаз. — Слышала бы ты, как она поёт… Люди в коридорах думают, что здесь свиней режут.

— Аррага! — воскликнула Хильда и швырнула в неё подушку. Впрочем, злоба тут же улетучилась, и волчья княгиня прищурилась: — Вот и спой нам, ведьма. Я хочу услышать твоё пение.

Селека тут же испуганно посмотрела на Хильду — она знала, что голос Ночных Певцов опасен для людей и может превратить их в безвольных марионеток. Но Волчица лишь покачала головой и улыбнулась:

— Не беспокойся. Днём пение Ночных Певцов совершенно не опасно.

Гвайр недоверчиво посмотрела на Аррагу и кивнула. Волчья ведьма приглушённо усмехнулась и, закрыв глаза, начала тихонько напевать. Голос её заструился подобно быстрому звонкому ручью, очаровывая и убаюкивая. Не было никакой магии, никакой тьмы в пение этом — лишь прекрасная мелодия, уносившая мысли в далёкие волшебные страны, где не было ни тревог, ни печали. Селека почувствовала, что больше не боится ничего, и широко улыбнулась. Закрыв глаза, девушка откинулась спиной в кресло и слушала волшебную песню волчьей ведьмы. Княжна даже не заметила, как веки её стали совсем тяжёлыми, и она провалилась в глубокий приятный сон. До чего же прекрасной была эта колыбельная… тихая, нежная, полная любви и глубокой тоски.

Тяжёлые двери захлопнулись за спиной, и Беральд, обернувшись к Ковану, кивком головы предложил ему сесть в кресло. Младший Сатарн не стал спорить и, опустившись на обитое грубым мехом сидение, пробормотал:

— Что с тобой только что произошло? Ты вдруг весь побледнел, словно тебя волколаки укусили.

Беральд отмахнулся от него рукой и навис над широким столом, на котором уже успела накопиться целая кипа бумаг. Мужчина не спешил их разбирать. Он пытался просмотреть несколько отчётов, написать пару приказов и даже сел отвечать на гневное письмо королевы Зинервы. Но листы так и остались чисты, а на столе теперь были разбросаны обломки перьев — немые жертвы политической войны, хранители лжи, обмана, гнева и радости, счастья и скорби. Только эти перья знали, какую правду скрывали их хозяева, о чём думали, чему радовались или печалились.

— Мы зимой говорили с Аррагой, — тяжело вздохнул Беральд, опускаясь за деревянный стол. — Она предсказала мне, что вы с Хильдой приедете, и что мы вместе теперь будем хранить Медвежье плато… Но было ещё кое-что, о чём она мне сказала.

— Это о чём же? — удивился Кован. Он не знал, что волчьи ведьмы умеют предсказывать, потому подумал, что Аррага наверняка просто что-то наболтала Беральду, а он по глупости своей поверил.

— Она сказала, что на Медвежье плато приедет девушка, которая будет искать Аурхуут, «Светлейшего», — Беральд поднял глаза на Кована и увидел, как вытянулся в лице его брат. — И вот посмотри — у нас в гостиной сидит княжна Леопардов и просит меня отвести её на священную для паладинов гору.

— Ну и попросила, и что с того? — пробормотал Кован, поёжившись. Ему было теперь не по себе, и мужчина почувствовал, что снова начинает побаиваться Аррагу. На что ещё была свободна эта волчья ведьма? Быть может, она и смерть предсказать может? Кован неожиданно понял, что безумно рад тому, что Аррага на стороне его брата. Пока она помогает Беральду, им всем нечего бояться. Но если вдруг женщина их предаст? Опаснее врага не найти на всём белом свете. Она смогла в одиночку убить двух старших медвежьих князей, и Тхан не успел даже ранить её, прежде чем вывалился из окна своей башни.

Беральд крутил в руках перо. В какой-то момент пальцы его резко сжались и сломали хрупкий материал пополам. От треска Кован вздрогнул и удивлённо посмотрел на брата.

— Аррага сказала, что девушка, ищущая «Светлейшего» — та, кто предназначена мне судьбой, — произнёс Берд. — Моя невеста.

Кован почувствовал, как в горле его встал комок, и приглушённо прокашлялся. Неужели Беральд действительно верит в эти сказки ведьмы? Всему есть предел. Можно верить в легенды о драконах, могучих вранах и сарках, огромных волках с оленьими рогами. Но чтобы кто-то вот так предсказал человеку, где и как он встретит свою любовь…

— Подожди, Берд! — пробормотал он. — Хочешь сказать, что Аррага просто вот так взяла и сказала, что эта девушка станет твоей невестой? И ты женишься на ней? Я не понимаю смысла.

— А чего его понимать! — воскликнул Беральд. — Нам необходимо наладить дружеские отношения с Западом. Брак с одной из западных княжон — прекрасная возможность добиться хотя бы переговоров.

— А её ты спросил? — фыркнул Кован. — Она тоже имеет право выбрать, хочет этого или нет. Да и с чего ты вообще решил, что должен жениться?!

— Не хочешь, чтобы женился я? Хорошо, женим тебя. Но что-то подсказывает мне, что у тебя уже есть спутница.

Кован мгновенно покраснел и, насупившись, отвёл взгляд в сторону.

— Мы напарники, не более, — пробормотал он, но Беральд лишь приглушённо хмыкнул в ответ.

— Оно и видно, — мужчина тяжело вздохнул. — Пойми, брат: я верю Арраге. Если бы она хотела мне зла, она бы уже давно меня убила. Но я всё ещё жив, как видишь. Так что, Кован? Ты на моей стороне?

Младший Сатарн неуверенно посмотрел на Беральда и недовольно забормотал. Он не любил, когда ему не оставляли выбора. «Есть только один путь» — этот девиз явно не подходил Ковану. Он вообще мало чем напоминал своего отца, брата или дядьёв. Словно был сам по себе, Медведь-одиночка, не подчиняющийся общим правилам. Но сейчас спорить с Беральдом не имело смысла. Устало вздохнув, Кован кивнул головой и пробормотал: