Избранные труды. Том IV - Олимпиад Соломонович Иоффе

часто не могли понять тех предписаний, которым должны были следовать. И по более или менее сложным делам требовались официальные разъяснения. Давать такие разъяснения было функцией высшего судебного органа – русского Правительствующего Сената. Он мог формулировать разъяснения либо общего характера, либо связанные с рассмотрением конкретных дел. Но в любом случае они были общеобязательны, а потому обладали силой правовых норм. Вследствие этого частное право в царской России более походило на английское прецедентное, чем на европейское статутное право. Поэтому в то время, когда Западная Европа пользовалась преимуществами капитализма, опираясь на модель частного права, заимствованную у Кодекса Наполеона 1804 года, Россия, находясь в состоянии нарождающегося капитализма, могла использовать соответствующие правоположения либо украдкой, либо благодаря логическим толкованиям Сената.

Русские правящие круги понимали нетерпимость такого положения дел и инициировали деятельность, целью которой была разработка Гражданского Уложения.

Были разработаны различные варианты этого Уложения. Лучшим из них был проект 1905 года. В то время русские ученые пользовались не только Французским, но и Германским гражданским кодексом, который был не так хорош, как французский с точки зрения юридической техники, однако был более адекватен в своем подходе к правовому регулированию. Русский проект был превосходен со всех точек зрения и мог бы удовлетворить экономические потребности раннего капитализма. Однако прошло более десяти лет, а этот проект так и не стал законом. В 1917 году русский царизм пал, не сумев принять весьма совершенный гражданский кодекс. Впоследствии он был официально принят некоторыми балтийскими странами, сохранив свою силу вплоть до захвата этих стран СССР, тогда как сам Советский Союз сначала существовал без кодекса, а затем кодифицировал свое гражданское законодательство посредством плагиата из западных кодексов, смешав их с марксистско-ленинской демагогией.

Данное обстоятельство также является свидетельством того факта, что хотя капитализм и начал играть важную роль в русской экономической жизни, эта роль не достигла уровня, необходимого для всестороннего законодательного признания. Те, кто читал проект 1905 года, согласятся, что это был образец высочайшего уровня законотворчества того времени, и самому добросовестному законодателю ничего не оставалось, кроме как принять его в том виде, в каком он был составлен. Только русский законодатель не сделал этого. И его невозможно было заставить это сделать потому, что русский капитализм, какого бы уровня развития он ни достиг, был еще недостаточно сильным, чтобы настоять на удовлетворении своих правовых потребностей.

Объективное состояние русского права вызывало другие многочисленные отрицательные последствия. Например, отсутствовал учебник русского гражданского права. Ряд курсов, написанных русскими учеными-юристами, назывались «Гражданское право», а не «Русское гражданское право». Единственным исключением был курс, изданный Победоносцевым, реакционным политическим деятелем, обер-прокурором Святейшего Синода. Фактически, Победоносцев дал анализ русского гражданского права, как оно было представлено в Уложении 1649 года. Но практическая значимость этой книги, насколько она касалась подлинно частно-правовых отношений, была невелика. Лишь в отношении земли, ее распределения, прав общин и крестьян и т. д. книга Победоносцева могла быть полезной и удобочитаемой.

Во всех остальных случаях изданные в России курсы гражданского права почти исключительно излагали соответствующую доктрину Франции и Германии, иногда со ссылками на законы этих стран и очень редко – в сравнении с русскими правовыми установлениями.

В учебном плане русских юридических факультетов римское право занимало такое же место, как и гражданское право, и наиболее известные русские цивилисты (например, Покровский) были самыми выдающимися русскими романистами, т. е. специалистами в области римского права. И это очень легко объяснимо. Римское право было классической правовой системой, приспособленной к регулированию частных имущественных отношений. Поэтому знаменитые западные гражданские кодексы (кодексы Франции и Германии) содержали многочисленные правовые нормы, заимствованные из римского права. Правительствующий Сенат в своем толковании (а фактически – создании) частно-правовых норм также опирался на римские правовые идеи. Поэтому практикующие юристы, чтобы быть компетентными в разрешении специфических частно-правовых казусов, более нуждались в знании римского права, чем устаревшего русского законодательства. Эти знания способствовали их дискуссиям, связанным с толкованием русского права, и довольно часто официальные разъяснения Сената исходили из взглядов, впервые сформулированных выдающимися правоведами или юристами-практиками.

Несмотря, однако, на многочисленные компоненты русского гражданского права, оно было полно пробелов вследствие отсутствия всеобъемлющего нового законодательства и его кодификации. Эти пробелы часто восполнялись ведомственными предписаниями и распоряжениями отдельных чиновников. В результате русская бюрократия, известная своей неуклюжестью, также влияла на русское гражданское право. Объем последнего достиг громадных размеров, и поиск необходимой частно-правовой нормы иногда был задачей, неразрешимой для профессионалов, не говоря уже о торговце или ином предпринимателе, сталкивающемся с правовой проблемой в процессе своей хозяйственной деятельности. Поэтому даже юрист не мог добиться нужной цели без содействия соответствующих чиновников. Само собой разумеется, что эти чиновники не предлагали свою помощь бесплатно. И взяточничество, это общеизвестное бедствие России, охватило частное право в масштабе, весьма значительном для экономической сферы, где данная отрасль права должна была применяться.

Таким образом, слаборазвитый капитализм дополнялся незрелым гражданским правом в условиях господства царского абсолютизма как политической системы. Было ясно, что долгое время так продолжаться не может. Изнутри или извне, вследствие необходимых мер сверху или снизу, но коренные преобразования становились неизбежными. Однако их настоятельная необходимость не в одинаковой мере была понята всеми участниками общественной жизни. Русское крестьянство и рабочие были далеки от этих проблем и не интересовались туманными идеями о способах их разрешения. Правящие политики, с одной стороны, настаивали на необходимости перемен, а с другой – боялись предпринять необходимые меры. Главные экономические силы – помещики и капиталисты – поддерживали различные, подчас противоположные позиции. Взгляды политических партий расходились настолько, насколько велико было количество самих этих партий. И глава государства, царь, колебался: он склонялся как к сторонникам перемен, так и к противникам их осуществления.

Такая неопределенность могла продолжаться долгое время, если бы Первая мировая война не потрясла всю страну и все слои ее населения. Даже известные своей политической апатией крестьянство и рабочие пробудились для политической деятельности. А те, кто были вовлечены в политику в силу их общественного или служебного положения, стали еще более активными и инициативными. В таких условиях были возможны не только честные политические кампании, но и недобросовестный политический авантюризм. Конечный результат хорошо известен. В 1917 году прежняя система рухнула: досоветская Россия завершила свою историю. После короткого периода в несколько месяцев возникла Советская Россия. Ее появление повлекло образование новых политической и экономической систем, равно как и зарождение нового права. Но какова была связь между досоветской Россией и общими чертами русского народа?

* * *

Абсолютизм, основанный на крепостном праве, крепостное право, сосуществующее с восходящим капитализмом, общественное развитие, обгоняющее формирование соответствующей правовой системы, не представляют собой исключительно русских явлений. Они были известны многим странам мира. Однако ни в какой другой стране, кроме России, господство абсолютизма не продолжалось после отмены крепостного права, сама эта отмена произошла в России значительно позже, чем в странах Западной Европы, а проблема отсутствия права, отвечающего капиталистическим потребностям, осталась непреодоленной только в царской России. Эти исключительно русские особенности не могут быть объяснены не чем иным, кроме как характерными для русского народа (россиян) общими чертами: патернализмом, покорностью, стабильностью, неприхотливостью и беззаботностью. Они оказывали влияние на русскую историю либо по отдельности, либо совместно. И игнорируя их, невозможно объяснить столь необычный путь развития, избранный русским народом.

Начать с того, что абсолютизм в своем обычном проявлении подразумевает неограниченную политическую власть. Применительно к крестьянству это предполагает общую покорность, происходящую из крепостного права, а применительно к помещикам – отношения суверенитета-сюзеренитета. При этой системе крестьянин является объектом собственности помещика, а сюзерен зависим от суверена. Их покорность королю как обладателю абсолютной власти кажется естественной и не удивляет. Однако устранить хотя бы одно из этих двух условий – и абсолютизм рухнет вследствие отсутствия необходимого защитного механизма.

В России системы суверенитета-сюзеренитета никогда не существовало, но русские помещики, безусловно, признавали абсолютную власть русского царя. Крепостное право было отмененов 1861 году, но царский режим продолжал существовать вплоть до 1917 года, то есть еще около шестидесяти лет. Следовательно,