Избранные труды. Том IV - Олимпиад Соломонович Иоффе

и соглашаться с ними, если их мнения казались убедительными. Елизавета и Николай II не любили деталей управления, и поэтому их текущие решения часто исходили не от них, а от тех людей, которым они доверяли. Александр II, очень деятельный как царь, доверял своим советникам больше, чем самому себе, и из-за этого некоторые его проекты так и не приобрели силу закона. Александр III, напротив, полагался главным образом на свое собственное мнение, которое нередко было безрассудным или жестоким. Но, доверяя одному или нескольким государственным деятелям (как, например, Витте), он воздерживался от окончательных решений до выяснения их мнения.

Таким образом, практика абсолютизма могла быть различной, и фактически те, кто олицетворял этот политический режим, демонстрировали безграничную, и в то же самое время более или менее ограниченную власть. Иногда эта власть была очень близка к личной диктатуре. Но она никогда не была равнозначна ей. Вот почему между русским царем и современным диктатором нельзя провести аналогии. Делая общий вывод о царской политической системе, ее следует охарактеризовать как абсолютную монархию в пределах Российской империи.

Экономическая система

Представляя собой с политической точки зрения царский абсолютизм, в экономическом отношении Россия, если не считать пятидесяти лет до свержения царизма, была страной крепостничества. В противоположность западному феодализму, где политическая власть происходила от земельной собственности помещиков, а отношения между королем и помещиками принимали форму суверенитета-сюзеренитета, русские помещики не имели политической власти, которая была сосредоточена исключительно в руках царя, но, как независимые землевладельцы, не являлись его вассалами, а их собственность не подвергалась никаким ограничениям в его пользу. Поэтому русская экономическая система того времени названа не феодализмом, хотя этот термин тоже правилен, а крепостничеством, как более ясно отражающим действительное положение дел.

Быть может, вследствие того, что помещик был единственным собственником земли и прикрепленных к ней крепостных крестьян, русское сельское хозяйство в целом превзошло некоторые свои западные аналоги. Оно заняло, например, лидирующее место в качестве экспортера зерна и некоторых других видов сельскохозяйственной продукции.

Однако русское крепостничество сохраняло свою силу несравнимо дольше, чем западный феодализм, и это отрицательно повлияло на развитие русского сельского хозяйства. Лишь только в 1861 году Александр II провозгласил крестьянскую реформу, но сделал это с оговорками, которые еще далее отодвинули фактическое освобождение русского крестьянства. Кроме того, отмена крепостного права не уничтожила русской общины, и вместо индивидуальной крестьянской собственности господствовала система общинного землевладения.

Согласно этой системе общины получали землю как собственники, а затем распределяли ее среди отдельных крестьян как членов общины. Для обеспечения качественного равенства распределяемой земли общины были вынуждены использовать чересполосицу (одна крестьянская семья получала несколько полос земли в разных местах) и исправлять ее неравноценность посредством периодических перераспределений (переделов). Зависимость крестьянства от общины влекла за собой многочисленные имущественные обязанности первого по отношению к последней, безразлично, обрабатывал ли крестьянин свою землю, или уезжал на поиски работы в город или другой район. Чем дольше эти общины продолжали существовать, тем больше они сдерживали сельскохозяйственное развитие России и как таковые должны были быть ликвидированы. Однако нужна была большая смелость, чтобы разрушить этот привычный институт. И в России появился такой смелый политик. Это был Столыпин, председатель русского правительства, который провозгласил необходимую земельную реформу. Он объявил о создании хуторной системы взамен русских общин: крестьянам предоставлялось право покинуть свою общину, получить участки земли и денежные субсидии от государства, а также другие привилегии для того, чтобы создать свои собственные хозяйства – либо порознь, либо в соседстве с другими крестьянами (небольшие деревни).

Очень скоро появились миллионы таких хуторов, и создавшие их крестьяне достигли значительно более высокой производительности, чем те, которые остались членами общин. Столыпин планировал осуществить свою программу за 20 лет. Как говорил один из ближайших соратников Ленина, Троцкий, если бы эта программа была завершена, большевики не смогли бы победить в 1917 году. Однако сам Столыпин был убит в 1911 году, а без него, учитывая ту враждебность, которую он вызвал во всех кругах русского общества, его реформы не могли быть успешно продолжены. Как бы то ни было, но большевики пришли к власти до того, как идея столыпинских хуторов проникла в сознание каждого крестьянина. А к тому времени правовые проблемы земельной собственности еще не были решены. Члены общин были только пользователями: право собственности принадлежало общинам. Те, кто покидали общины и переселялись на хуторы, приобретали право собственности, однако их обременяли долги, которые следовало уплатить, чтобы стать полноценными собственниками. Львиная доля земли принадлежала помещикам и царю как первому среди них лицу. Но после отмены крепостного права эта земля, обрабатываемая наемным трудом, не могла быть такой продуктивной, как это было необходимо в новых условиях. В результате земельный вопрос накануне крушения Российской империи стал центральным вопросом. Различные политические партии придерживались различных политических курсов. Были приверженцы как старой системы (системы общин), так и столыпинской реформы (системы хуторов). Однако первая была разрушена реформой, вторая же после смерти Столыпина потеряла свою главную точку опоры. Поэтому наиболее привлекательной казалась программа, предложенная так называемыми социалистами-революционерами (эсерами). Они настаивали на принципе, выраженном в новом лозунге: «Земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает». Иными словами, согласно программе эсеров крестьянство должно было стать единственным собственником земли. Вначале большевики не присоединялись к этой программе безоговорочно. Они хотели создать свое собственное сильное государство как источник их политического и экономического могущества. Но они боялись деятельностью против программы эсеров оттолкнуть от себя крестьянские массы. Вот почему в конце-концов они поддержали эту программу и, что было еще более удивительным, объявили себя ее авторами.

Что касается промышленности, то цари были первыми, кто начал ее развитие в России. Петр Великий создал так называемые казенные (государственные) заводы, подчиненные, главным образом, его военным нуждам: металлургические, оружейные и т. п. Как можно видеть, создание государственной экономики не было изобретением большевиков. Эта экономика берет свои начала в деятельности царей. Наряду со строительством государственных заводов, цари посредством распределения специальных денежных субсидий также стимулировали развитие частной индустрии. В период действия крепостного права проблема рабочей силы для этих заводов решалась с помощью так называемых посессионных рабочих, т. е. крепостных крестьян, временно переведенных за некоторую плату к собственникам заводов. Позже, особенно после реформы 1861 года, освободившей крестьянство, наемные рабочие в сфере промышленности стали единственной рабочей силой. Состоятельные люди, разбогатевшие на крупных продажах сельскохозяйственной продукции, начали открывать свои собственные предприятия, и очень скоро количество последних превзошло число государственных предприятий.

Надо признать, что русская бюрократия относилась к частным предприятиям с большим недоверием. Создание этих предприятий требовало специального разрешения, выдача которого сопровождалась многочисленными уловками и повсеместным взяточничеством. Правительство регламентировало все стороны их создания и деятельности, лишь постепенно уменьшая объем регулирования. Поскольку в техническом отношении русская промышленность отставала от западной и поэтому не могла быть конкурентоспособной в сфере внешней торговли, предметом экспорта были не столько промышленные товары, сколько сырье. Это, конечно, было невыгодно для России, так как толкало ее на путь одностороннего экономического развития, однако в этих ограниченных пределах российская промышленность в течение сравнительно коротких сроков достигла больших результатов. В конце XIX века Россия заняла первое место в мире по числу крупных предприятий, концентрации рабочей силы на каждом из них и общему устойчивому темпу промышленного развития. Это произошло потому, что русский капитализм не требовал стадии первоначального накопления капитала, которая была столь долгой и мучительной в западных странах. Богатство, накопленное русским крепостничеством, в значительной мере было направлено на нужды русского капитализма. Поэтому, вступив на капиталистический путь позже Запада, Россия в конце XIX века оказалась в пятерке ведущих стран мира.

Россия не нуждалась в импорте промышленных товаров: это могло бы отрицательно сказаться на ее собственной индустрии. Поэтому против импортной торговли была введена система ограничительных таможенных пошлин. Но эти ограничения могли быть применены также и к иностранным инвесторам, которые вследствие этого воздерживались от вложения своего капитала в Россию, нуждавшуюся в иностранных инвестициях для собственного промышленного