Правдивая ложь - Нора Робертс

– Ты педантична, как всегда, Нина. – Пол обдумал еще одну возможность. – У Евы не было связи с шофером?

– С Лайлом? – Впервые за прошедшие дни Нина рассмеялась. – Нет, что ты! Мисс Би нравилось, как он смотрится с лимузином. Вот и все.

– Еще одно. В тот день не было никаких проблем с сигнализацией?

– Сигнализация? Нет, почему ты спрашиваешь?

– Отрабатываю все возможности. Нина, дай мне знать, когда устроишься. И не волнуйся о Треверс. Я присмотрю за ней.

– Я знаю. Я свяжусь с тобой, Пол… мне очень жаль. Мне очень, очень жаль.

– Мне тоже. – Он повесил трубку, задумался, набрал другой номер и стал ждать, пока его соединят с Фрэнком.

– Пол, только одна минута. Меня рвут на части.

– Из-за Джулии?

– В основном. Прилетела важная персона с Восточного побережья.

– Да, я знаю.

– Естественно. В общем, он требует все, что у нас есть по делу, и уже нанял какого-то высокомерного частного сыщика, который дышит нам в шею.

– Хэтуэй работает быстро.

– Да. – Фрэнк понизил голос. – Но окружной прокурор работает еще быстрее. Пол, он зубами впился в это дело. Тут есть все: деньги, власть, блеск, скандал.

– Послушай, Фрэнк, есть ли способ проверить, не была ли отключена в тот день охранная сигнализация? Фрэнк нахмурился, пролистал бумаги.

– Когда мы проверяли, она была включена.

– Но могли ли ее выключить раньше, а потом опять включить?

– Господи, Пол, ты плюешь против ветра. – Не дождавшись ответа, Фрэнк забормотал что-то себе под нос. – Ладно, я поговорю с парой электронщиков, но не думаю, что тут есть шанс.

– Тогда дай мне другой. Ты не собираешься еще раз поболтать с шофером?

– Со Стадли Дорайтом? Зачем?

– Предчувствие.

– Господи, избавь меня от авторов детективных романов. – Однако Фрэнк уже делал заметку в блокноте. – Ладно, встряхну его еще разок.

– Я хотел бы поболтаться рядом.

– Конечно. А почему бы и нет? Зачем мне пенсия, когда можно прожить на добрых делах?

– И еще одно.

– Валяй. Хочешь, чтобы я отдал тебе досье? Потерял какую-нибудь улику? Прикончил свидетеля?

– Я был бы тебе очень благодарен. И раз уж ты на все готов, не мог бы проверить авиалинии? Посмотри, не летал ли кто-нибудь из окружения Евы в Лондон в прошлом месяце. Двенадцатого или около того.

– Никаких проблем. Потребуется всего десять-двадцать человеко-часов. Есть причина?

– Я дам тебе знать. Спасибо.

А теперь, думал Пол, вешая трубку, подождем ответы, покрутим их и посмотрим, сложится ли подходящий сюжет.

Глава 30

Перелет из Филадельфии в Лос-Анджелес даже первым классом не исключает усталости и нарушения суточного ритма организма, но Линкольн Хэтуэй выглядел так, словно только что вышел от своего портного. На темно-синем костюме в едва заметную полоску не было ни морщинки, кожаные туфли ручной работы сияли, как зеркало, и ни один волос в консервативной прическе не сдвинулся с места.

Полу хотелось думать, что именно из-за этой безупречности он возненавидел Хэтуэя с первого взгляда.

– Линкольн Хэтуэй. – Гость протянул ухоженную руку. – Я хотел бы видеть Джулию.

Пол с удовольствием протянул свою испачканную песком руку.

– Пол Уинтроп.

– Да, я знаю. – Естественно, не по обложкам его книг. У Линкольна не было времени на развлекательную литературу, но он приказал секретарше собрать всю информацию о Джулии, попавшую в прессу за последние шесть месяцев. Он знал, кто такой Пол и как он связан и с жертвой, и с обвиняемой. – Я рад, что у Джулии есть убежище до тех пор, пока мы все не уладим.

– Лично меня больше волнует ее душевный покой. – Пол жестом пригласил Линкольна войти. – Хотите выпить?

– Минеральной воды с лимоном, если не трудно. – Поскольку, формируя состав жюри, приходится в основном руководствоваться внешностью и бессознательной мимикой, Линкольн быстро составил мнение о Поле Уинтропе. Богат, нетерпелив и подозрителен. Интересно, как можно будет использовать эти качества, если дело дойдет до суда. – Как чувствует себя Джулия, мистер Уинтроп?

Решив не скрывать свое отвращение. Пол превратился в высокомерного, отчужденного британца.

– Почему бы вам не спросить у нее самой? Джулия стояла в дверях, прижимая к себе худого темноглазого мальчика. Десять лет изменили ее, подумал Линкольн. Теперь она излучает не энтузиазм и доверие, а сдержанность и осмотрительность. Когда-то свободно ниспадающие светлые волосы зачесаны наверх, собраны в узел и открывают лицо, ставшее более изящным, изысканным.

Линкольн перевел взгляд на мальчика, едва ли сознавая, какую напряженную группу представляют они четверо. Он искал какой-нибудь признак, какую-нибудь физическую черту, переданную сыну, которого никогда не видел и не хотел видеть.

Он не нашел ничего своего в этом хрупком лохматом ребенке, и облегчение смыло легкие угрызения совести и дурные предчувствия, покусывавшие его во время всего перелета. Он взглянул, оценил и отверг. Мальчик – его, в этом Линкольн никогда не сомневался, но и не его. Этот краткий миг доказал, что его мир, его семья, его совесть в безопасности.

Джулия все это поняла и крепче прижала к себе Брэндона, словно защищая от удара, который он не мог почувствовать. Затем она расслабилась. Ее сын в безопасности. Если ее раньше мучили сомнения, то теперь все намерения назвать ему когда-либо имя отца рассеялись. Его отец мертв для них обоих.

– Линкольн, как любезно с твоей стороны, что ты приехал так быстро. – Ее голос был таким же холодным и сдержанным, как и наклон головы.

– Я лишь сожалею об обстоятельствах.

– Как и я. Брэндон, это мистер Хэтуэй. Он адвокат и когда-то работал с твоим дедушкой. Он приехал помочь нам.

– Привет. – Брэндон видел высокого надменного мужчину с тем вялым выражением, какое появляется на лицах некоторых взрослых, когда их знакомят с детьми.

– Привет, Брэндон. Не волнуйся, мы все уладим. Пол не мог больше на это смотреть. Еще секунда, и он прибьет Линкольна за его безразличие.

– Пойдем наверх, парень. – Пол протянул руку, и Брэндон тут же ухватился за нее. – Посмотрим, как можно похулиганить.

Линкольн сел, даже не оглянувшись на взбежавшего по лестнице Брэндона.

– Ну, почему бы нам не перейти к делу?

– Это действительно ничего для тебя не значило? – тихо спросила Джулия. – Ты увидел его и ничего не почувствовал?

Линкольн поправил безупречный узел галстука. Он побаивался, что она устроит сцену, и, естественно, подготовился.

– Джулия, как я и сказал тебе много лет назад, я не могу позволить себе установить эмоциональную связь. Я очень, очень благодарен тебе за то, что ты не пошла к Элизабет, сожалею, что из упрямства ты не приняла предложенную мною финансовую помощь, и счастлив, что ты достигла такого успеха в жизни, когда эта помощь тебе не требуется. Естественно, я чувствую себя в огромном долгу перед тобой и искренне сожалею, что ты оказалась в том положении, где требуются мои услуги.