Правдивая ложь - Нора Робертс

Он пил водку и улыбался, а когда на другом конце подняли трубку, начал без всяких предисловий:

– Это Дрейк. Нам надо встретиться… Зачем? Ну, это просто. Обговорить кое-что. Например, что тебе понадобилось в гостевом доме? Или зачем надо было копаться в черновиках дорогой кузины Джулии? О, и еще одно, вероятно, заинтересует полицию. Почему в день убийства Евы была отключена сигнализация. Откуда я знаю? – Дрейк снова улыбнулся, предвкушая скорую победу. – Я многое знаю. Я знаю, что в тот день Джулия была в саду. Я знаю, что кто-то другой прокрался в гостевой дом, где ждала Ева, затем вышел один. Совсем один.

Дрейк слушал, улыбался, глядя на потолок. Господи, как же хорошо снова быть главным.

– О, я уверен, что у тебя полно причин, полно объяснений. Можешь выложить их копам. Или… можешь убедить меня забыть обо всем этом. Четверть миллиона меня вполне убедят. Пока… Благоразумным? – Дрейк рассмеялся. – О, да. Я благоразумен. Даю тебе неделю. Встретимся ровно через неделю в полночь. Такое чудесное время. Принесешь сюда. Все. Или я пойду прямо к окружному прокурору и спасу бедняжку-кузину.

Дрейк повесил трубку, затем решил покопаться в своей маленькой черной книжке и выбрать девочку. Он чувствовал, что есть повод для праздника.

Большую часть своей жизни Расти Хафнер делал ставки и в итоге терял больше, чем приобретал, однако, похоже, и он вытянул счастливый билет.

Частный сыск ему наскучил, и он с удовольствием бросил бы эту нудную работу. Бросил бы, если бы не приличные деньги. Трудно отказаться от сотни в день, только теперь старина Расти подумывал, не переметнуться ли на другую сторону.

Поглощая ежевечерний черничный йогурт. Расти смотрел одиннадцатичасовые новости. Вот она на экране – Джулия Саммерс, за которой он следил неделями. Он чуть не чокнулся, когда узнал, что она дочь Евы Бенедикт, а теперь еще и главная подозреваемая в убийстве старой шлюхи, но самое интересное – она должна унаследовать здоровый кусок поместья, по слухам стоившего пятьдесят миллионов.

Такая классная крошка, как Саммерс, наверняка будет очень благодарна тому, кто поможет ей выпутаться из этой заварухи. И ее благодарность стоила бы гораздо больше сотни в день. Пожалуй, ее благодарности хватило бы, чтобы обеспечить его на всю жизнь, размышлял Расти, облизывая ложку.

Конечно, его нынешний клиент может разозлиться и причинить кое-какие неприятности… но, скажем, за пару миллионов наличными Расти смог бы справиться с любыми неприятностями.

Глава 29

Когда потный, воодушевленный и довольный всем на свете Линкольн Хэтуэй ворвался в кухню после утренней пробежки, в кофеварке уже булькал кофе. Линкольн взглянул на часы. Шесть двадцать пять. Минута в минуту.

Линкольн был женат пятнадцать лет, семейная жизнь его текла размеренно и гладко, и ее главным достоинством была гармония. Он наслаждался тем, что являлся одним из самых уважаемых специалистов по уголовному праву на Восточном побережье, Элизабет наслаждалась ролью жены преуспевающего адвоката, а парочка умных и воспитанных детей росла в достатке и стабильности. Правда, десять лет назад их брак дал трещину, но они склеили его так, что не осталось ни шовчика, а если с годами жизнь стала несколько монотонной, то они и не хотели ничего другого.

Линкольн достал свою кружку с надписью «Адвокаты делают это в плавках» – шуточный подарок дочки на его сорокалетие. Он выпьет первую за день порцию кофе, посмотрит утренние новости и отправится в душ. Отличная жизнь, думал Линкольн, включая телевизор… Диктор сообщал об удивительном повороте в расследовании убийства Евы Бенедикт.

Кружка выскользнула из пальцев Линкольна и разбилась. Горячий черный колумбийский кофе разлился рекой по белому, безупречно чистому кафельному полу.

– Джулия, – прошептал Линкольн, хватаясь за спинку стула.

Джулия устроилась в углу дивана с блокнотом в руках. Она приказала себе составить список первоочередных дел, но никак не могла сосредоточиться.

Конечно, ей нужен адвокат. Лучший из тех, кого она может себе позволить. Вероятно, придется второй раз заложить дом… даже продать его. Деньги Евы… даже если бы она на них рассчитывала, недостижимы. Пока ее подозревают в убийстве, она не может воспользоваться деньгами убитой.

Необходимо договориться, чтобы позаботились о Брэндоне. На время суда. И после, если… Нет, нельзя думать о «если». У нее нет родственников. У нее есть друзья, и многие из них уже пытались связаться с ней, но кому она может доверить своего ребенка?

Именно на этом ее список оборвался. С этого пункта Джулия никак не могла сдвинуться.

Каждые несколько минут звонил телефон, щелкал автоответчик и голос Пола сообщал, что никого нет дома. Вперемешку с репортерами звонили озабоченные. Сесиль, Нина, Виктор. Господи, Виктор. Услышав его голос, Джулия закрыла глаза. Знал ли он? Подозревал ли? И что они теперь могут сказать друг другу, не усугубив боль?

Джулия хотела, чтобы Пол вернулся поскорее. Она хотела, чтобы он задержался и она подольше побыла одна. Пол объяснил только, что у него дела. Он не сказал ей, какие, а она не спросила.

Утром он сам отвез Брэндона в школу.

Брэндон. Необходимо сделать распоряжения, касающиеся Брэндона.

Когда телефон зазвонил снова, Джулия не обратила на него внимания, но настойчивость в голосе звонившего заставила ее прислушаться… она узнала… и изумленно вытаращила глаза.

– Джулия, пожалуйста, перезвони мне, как только сможешь. Я отменил все встречи и остался дома. Я только что слушал новости. Пожалуйста, перезвони мне. Не могу выразить словами, как… Просто перезвони. Номер телефона…

Медленно, едва сознавая, что делает, Джулия поднялась, пересекла комнату, подняла трубку.

– Линкольн. Это Джулия.

– О, слава богу. Я даже не был уверен, правильный ли номер мне дали. Я нажал на все возможные кнопки в полицейском департаменте Лос-Анджелеса.

– Почему ты мне вообще звонишь? Он не услышал горечи в ее голосе, только изумление, и чувство стыда стало почти невыносимым.

– Потому что тебе предстоит суд по обвинению в убийстве. Поверить не могу, Джулия. Я не могу поверить, что у них достаточно улик для суда.

Его голос не изменился, поняла она. Он говорит все так же четко и гладко.

– Похоже, они считают, что достаточно. Я была там. Мои отпечатки на орудии убийства. Я ей угрожала.

– Господи! – Линкольн пригладил ладонью белокурые волосы. – Кто тебя представляет?

– Гринберг. Он был адвокатом Евы. На самом деле он ищет кого-нибудь другого. Он не занимается уголовными делами.

– Джулия, послушай меня. Ни с кем не разговаривай. Ты меня слышишь? Ни с кем не разговаривай. Она еле сдержала улыбку.