Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

— Он вошел в потайной коридор, первый от того места по восточной лестнице.

— Значит, можно с падения Давэны, — сказал Андрей, мгновенно воспроизведя в голове карту этого коридора.

Падение Давэны — масштабное полотно, с большой дверью в потайной коридор. Имея вид пятиконечной звезды, здесь коридор сходился в одну точку, и сюда, рано или поздно, приводили все переходы и лестницы. Но Марк, в отличие от Андрея не рос в Долине и потому попросил карту у учеников, вместе с ними он нашел место, где висела картина, а также все возможные выходы из коридора, их по быстрой связи тут же распорядились закрыть.

Андрей бежал так быстро, насколько это было возможно с тяжелым плащом учителя, он хотел снять его, но пряжка не поддавалась. А плащ так и норовил зацепиться за различные фигурные выступы перил. В какой-то момент это просто остановило его, так, что он едва не упал. Он, наконец-то растягнул пряжку, но с места так и не сдвинулся: за стеной послышались шаги. Здесь ответвление коридора подходило к стене вплотную, Яромир идет к центру.

Андрей вновь сорвался с места, едва шаги затихли, он бежал по площадке над тем наклонным коридором, где шел Яромир, вот и картина "Падение Давэны" — огромное полотно, на котором художник Иовиан изобразил момент, когда Великий Бог Справедливости заставляет душу Давэны быть замурованной в оболочке того ее оружия, которым она уничтожила Звездные Горы. А рядом полотна находилась дверь, не спрятанная никакими шторами, но зато закрытая такими магическими замками, что не каждый ученик решался оценивать их силу. Без труда, открыв их, Андрей вошел внутрь, один несколько наклонный пролет — и он в центре витиеватого коридора. И Яромир был на пути к нему.

По одному из учеников, кто сидел на наблюдательный пунктах, были отправлены к десяти выходам коридора, а также двое учителей: Марк Сметин и Лиза Дормиева. А по всей школе раздались тревожные звуки, сигналы, говорящие о том, что случилось нечто очень серьезное.

Яромир вновь оказался в темноте, в коридоре было очень мало магического света, только фрагментарное освещение. Так что идти приходилось от одного участка света к другому. Это запутало его еще больше. Он и без того не знал уже: где находится, где выход и как найти тот самый участок, с которого можно перейти в другой коридор, но для этого надо было разглядеть рисунок на стене, неясные очертания центральной башни.

Наконец, очередная полоса света. Яромир вышел в просторный зал, где увидел… Андрея Бероева. Эльф побледнел, разозлился и испугался одновременно.

— Ты ничего мне сделаешь!

— Неужели? — холодно возразил Андрей.

— Это тебе не за энергетическими потоками кристаллов наблюдать! — огрызнулся Яромир.

— А я, знаешь ли, не только метод наблюдения использую!

И огромная силовая волна обрушилась на Яромира, он даже не успел подумать о сопротивлении, все произошло слишком быстро. Эльф отлетел на несколько метров назад, вновь упав в тот самый участок темноты, откуда только что вышел. Андрей быстро подошел к нему и сковал магической сеткой — Яромир взвыл.

Но сознание отчаянно сопротивлялось, оно не желало гибели, но хотело жить и напряженно искало выход к спасению.

— Больно!

— А почему я должен жалеть убийцу?

Угроза! Ведь это угроза! Дважды воззвав к Богине Амнэрис, он попросил перенести его в храм Зору. Богиня ответила, яркая волна света забрала с собой эльфа, а волна не менее мощного потенциала, чем только что, но не от действия перенесения в пространстве, теперь откинула Андрея — ударившись о стену, он почувствовал, как мир меркнет перед его глазами, последнее, что он запомнил, это взгляд, взгляд чьих-то очень знакомых глаз…

4 глава. Слово Амнэрис

Совсем по-летнему теплое яркое солнце мая согревало сады Каримэны, улыбалось всем её жителям. В это утро, казалось, что всё дышит особой легкостью, свободой, сбросив сначала белые, а теперь и серые, неустойчивые грязевые одежды, а весь воздух наполняла особая свежесть.

— Да, прекрасное утро, благоговейно прошептала Альчести, открывая окна своего кабинета.

Положив ладони на подоконник, она с улыбкой наблюдала за двумя садовниками, умело подрезающими деревца, наделяя их изящностью формы, созвучной весеннему очарованию. Начинался новый день, но не всем он предвещал хорошее настроение и благостное расположение дел. Пока всё было спокойно, как вдруг…. В кабинет, без стука, ворвался Георг.

— Мама! Мне нужно с вами поговорить!

Альчести, будучи удивлена такой выходкой сына, не торопливо повернулась к нему и спокойным голосом попросила войти в кабинет ещё раз, и так, как полагается.

— Но…

— Если "но", то я вообще не стану тебя слушать!

Поняв, что лучше не спорить, тем более что ему придётся просить о многом, принц покорно вышел из кабинета и, закрыв за собой двери, постучал.

— Войдите, — невозмутимо сказала Альчести. — Что случилось?

И тут восстановленное, было, спокойствие вновь покинуло Георга.

— Так, в три раза медленней, и три раза менее экспрессивно.

— Хорошо, — Георг привык к таким мерам воспитания со стороны матери, он знал, что лучше согласиться с ней, иначе она ни за что не уступит. — С Руфиной что-то случилось — я должен отправиться в Тэнию.

— С Руфиной что-то случилось! — чуть раздраженно повторила Альчести. — А ты знаешь, какое сегодня число?

— Знаю.

— Нет, конечно, если просто слетать туда и обратно, то это займет не так уж и много времени, но если действительно что-то случилось, — Альчести сузила взгляд, пристально и испытывающе посмотрев на сына. — Ты уверен, что-то произошло? Сейчас там ночь…. Что ты почувствовал?

— То же, что и всегда: смятение, тревогу и точную уверенность в том, что именно с Руфиной произошло несчастье. Она нуждается в моей помощи, мама!

— У тебя три месяца! Слышишь, три месяца!

— За три месяца я успел стать начальником войск Риданы, изучить половину совершенно незнакомой мне страны и запомнить не одну сотню лиц. Надо перечислять дальше?

— Не надо! Хорошо, я согласна: лететь туда надо, но это могут сделать и без тебя.

— Но мама!

— Я отправлю лучших драконов, сегодня же.

— Но…

— Как ты смеешь! Я и так иду на немыслимые уступки!

Георг, готовый вновь и вновь возмущаться, замолчал, понимая, что мать не шутит, и, если надо, насильно запрёт его в подземельях дворца, будет сражаться, примени он магию. Нет, нужно идти другим путём, дипломатичным.

— Я могу идти?

— Если тебе больше ничего не нужно, то да.

Георг, едва сдерживая в душе волнение, неспешно направился к выходу, спокойно открыл дверь, миновал парадный коридор и только потом решительно набрал скорость.