Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

Мягко, каждую минуту опасаясь нарушить устойчивость, Толман стал пробовать ножное управление и почувствовал, что его аппарат разворачивается вправо. Почти автоматически мальчик покрутил руками крылышки, чтобы поднять левый бок и опустить правый.

За милю от него Шеф, Стеффи и остальные моряки увидели, что уносящийся прочь змей начал закладывать плавный и пологий вираж. Взметнулись весла спасательных судов, разворачивающихся в сторону открытого моря, куда теперь летел змей. Хагбарт приготовился скомандовать, чтобы поднять паруса и плыть в том же направлении.

— Погоди, — сказал Шеф, не опуская задранной вверх головы. — По-моему, он знает, что делает. По-моему, он попробует повернуть и прилететь назад к нам.

— Что ж, мне ясно одно, — сказал Стеффи, на случай возражений бросая грозные взгляды, еще более грозные из-за его косоглазия. — Мы можем летать, нет вопросов. И без всяких там перьев.

В последние мгновения полета Толман, как и Стеффи в свое время, потерял управление и снизился слишком резко. В воду он плюхнулся с шумом и треском ломающихся жердей в какой-то сотне футов от «Победителя Фафнира», а спасательные суда остались далеко позади. Шеф, который успел снять золотой венец и браслеты, бросился в воду и поплыл со свисающим с пояса ножом, приготовленным на случай, если мальчонка запутается в веревках. В теплой воде он и полдюжины других пловцов собрались вокруг плавающей коробки. Но Толман уже высвободился и, словно лягушка, дрыгал ногами, придерживаясь за змея.

— Вы видели? — кричал он. — Видели?

— Я видел, — отозвался Шеф, весело брызгая водой под ярким солнцем. Тревога и мрачность, которые годами не покидали его, испарились. Ничего нет на свете лучше, чем плескаться в теплом Внутреннем море, вдали от суровых английских вод. И они научились или почти научились летать. И Свандис любила его.

— С меня награда, — сказал Шеф. — Обещанная награда за новое знание. Но тебе придется поделиться с Квиккой, Стеффи и с остальными моряками. А может быть, и с другими юнгами.

— Я получу больше всех, — крикнул Толман. — Ведь это я летал!

А на суше, у одних из ведущих в иудейский город-крепость ворот, perfectus Ансельм разглядывал маленький караван ослов и мулов.

— Женщина здесь? — спросил он.

— Завернута в ковер, перекинута через того черного мула. Ее не видно, потому что сверху мы навалили еще тюков. Стражники у ворот ничего не заметят, — тут пастух Тьерри замялся. — Одна неприятность, mi dons.

— Какая?

— Мы потеряли Гвиллема. Она убила его.

— Одна женщина против вас шестерых?

— Мы думали, что уже взяли ее. Сзади подошли к ней с обеих сторон, схватили за подол платья, натянули на голову, как мешок. Обычно женщины кричат «насилуют!» и слишком испуганы, чтобы бороться, у них руки зажаты, ноги голые.

— И что?

— У нее на поясе был мясницкий ножик. Разрезала свое платье, пырнула Гвиллема прямо в сердце, пока он пытался схватить ее за руку. Тогда я ударил ее разок, и она упала. Хотя продолжала бороться, пока мы затыкали ей рот. Все это было в тупичке за колодцем, там только женщины, по-моему, никто не видел. Надеюсь, что у нее нет братьев. Не хотел бы я драться с одним из них, если у них женщины такие.

— Гвиллем заслужил свое избавление, — сказал perfectus Ансельм. — Пусть все мы так же хорошо расстанемся с этим миром и заслужим право уйти из него. Двигайся, Тьерри. Я оставлю сообщение и догоню вас.

Вереница мулов прошла мимо охраны ворот и направилась через равнину в ближайшие горы. Свандис висела на переднем осле связанная, с заткнутым ртом, полуобнаженная, но в полном сознании.

Глава 14

Когда лодка приблизилась к набережной, Шеф понял, что встречать его собрался целый комитет. Самого князя, Бенджамина ха-Наси, не было видно, но присутствовали Соломон, запомнившиеся Шефу придворные и капитан телохранителей. У всех были озабоченные лица. Какие-то неприятности. Не может ли оказаться, что увиденный ими полет змея нарушает какие-нибудь религиозные запреты? Не собираются ли они сказать Шефу, чтобы он убирался вместе со своим флотом? Кажется, агрессивных намерений у них нет. Шеф постарался придать лицу выражение непроницаемой серьезности. Когда лодку подтянули к ступенькам спуска, Шеф молча вылез, приосанился и начал подниматься по лестнице в сопровождении Скальдфинна.

Соломон зря слов не тратил.

— В городе нашли убитого человека, — сказал он.

— Мои люди не могли этого сделать. Они были в море, а другая часть — на своих кораблях в гавани.

— Это могла сделать ваша женщина. Но она исчезла.

При всем его напускном спокойствии Шеф побледнел лицом.

— Исчезла? — переспросил он. Получился лишь хрип. — Исчезла? — произнес он более твердо. — Если она исчезла, то не по своей воле.

Соломон кивнул:

— Возможно. Вот письмо, оно было прислано с мальчишкой из христианского квартала. Его наняли, чтобы отнес письмо капитану городской стражи, и сказали, что оно для одноглазого иноземного короля.

С нехорошим предчувствием Шеф взял записку — на бумаге, отметил он про себя, — и развернул ее. По-латыни он умел читать лишь по складам, полученное в детстве образование было довольно скудным. Понимать смысл прочитанного ему вообще не удавалось.

— Nullum malum contra te пес contra mulierem tuam intendimus, — старательно выговорил он. — Скальдфинн, что это значит?

Скальдфинн взял у него письмо, прочитал, наморщил лоб.

— Здесь сказано: «Мы не желаем зла тебе и твоей женщине. Но если хочешь вернуть ее, приходи во втором часу следующего дня к десятому мильному столбу на дороге в Разес. Там мы тебе скажем, что нам нужно от тебя. Приходи один». И приписка, другим почерком — на мой взгляд, очень плохим почерком, и латынь безграмотная: «Она убила человека, когда мы брали ее. Ее кровь за его кровь».

Шеф оглянулся — оказывается, вокруг уже собралась огромная толпа, все молчали и смотрели на него. Гул базара утих. Люди короля вышли из лодки и встали вплотную у него за спиной. Шеф увидел, что и моряки со стоящих на якоре кораблей каким-то образом тоже почуяли неладное и выстроились вдоль бортов, глядя на набережную. Много лет назад он, подчиняясь импульсу, решил спасти от рабства женщину, Годиву. Но тогда никто не знал, что он делает, за исключением Ханда и тана Эдрика, который давно мертв. Внутренне он ничуть не сомневался, что теперь он должен будет спасти Свандис. Однако на этот раз придется убедить многих людей, что он поступает правильно. В качестве короля он менее свободен, чем был в качестве трэля.

В двух вещах он был совершенно уверен. Во-первых, Бранд, Торвин и другие не позволят ему идти в одиночестве. Слишком часто они видели его исчезновения. Если он придет не один, убьют ли похитители свою заложницу? А второе, в чем он был уверен, — здесь, в этой толпе, находятся наблюдатели от тех людей, которые похитили Свандис. То, что он сейчас скажет, будет передано дальше. Ему предстоит сделать так, чтобы его слова прозвучали разумно. И приемлемо для Бранда и Торвина.

Он повернулся, посмотрел назад. Как он и ожидал, другие лодки подошли вслед за ним к пристани. По лестнице поднимался Бранд, он выглядел грозным, сердитым и как никогда огромным. Ханд казался не по-детски озабоченным малышом. Квикка и Озмод — тоже. Они взвели свои арбалеты и словно бы уже высматривали себе мишень. Те, на кого он может положиться. Те, кого он должен убедить.

Шеф обратился к Бранду, но повысил голос так, что он мог бы донестись даже до стоящих на якоре судов.

— Бранд, ты слышал, что прочел Скальдфинн в письме?

Бранд в ответ тряхнул «Боевым троллем», своим топором с серебряными украшениями.

— Бранд, ты много лет назад учил меня пути drengr'а, когда мы шли на Йорк и взяли его. Бросает ли drengr своих товарищей?

Бранд мгновенно понял, как построен вопрос и к чему он ведет. Сам он, как прекрасно знал Шеф, с удовольствием бы выбросил Свандис за борт в качестве жертвы Ран, богине морских глубин. И Бранд относился к ней не как к товарищу, а как к ненужному балласту. Но коль скоро она считается товарищем, матросом своего корабля, пусть и самым младшим по рангу, тогда общее мнение как англичан, так и викингов, единодушно против того, чтобы бросить ее, пожертвовать ею, и больше всего единодушия среди самых младших, среди рядовых, среди гребцов и оруженосцев.