Путь Короля. Том 2 - Гаррисон Гарри "Феликс Бойд"

Двенадцатилетний Толман, самый любимый и самый прилежный ученик летной команды, едва Квикка упомянул о полете, тут же радостно вскочил на ноги и немедленно получил тычок в спину от ревнивого конкурента. Король, благодаря большому опыту, с легкостью разнял соперников и развел их на расстояние вытянутых рук.

— Продолжай, — молвил он.

— Это звучит… — Квикка снова затруднился выразить понятие, для которого через несколько веков подобрали бы слово «парадоксально», — это как бы противоречит здравому смыслу, но мы стали запускать змея так, что мальчишка сидит лицом в подветренную сторону. Это значит, что корабля он не видит…

— Я смотрю на море и на небо, — вскричал Толман. — Я смотрю, где они соединяются. Если эта линия горизонтальна и ниже моего подбородка, значит, я лечу правильно.

— И еще одно, — твердо продолжал Квикка, — как и говорил старый араб, нужно два набора рукояток управления. Один для разворотов вверх-вниз. Это такие крылья, которые мальчишка крутит руками. Но ясно же, что влево-вправо тоже нужно поворачивать. Мы приделали хвостовую пластину, как от флюгера. Мальчишка зажимает ее между лодыжками.

Прислушивающийся Хагбарт внимательно осмотрел два квадрата летной ткани, приделанные к более широкому наветренному отверстию змея. Хотя Хагбарт и был опытным моряком, он до сих пор не встречал навесной руль. На всех северных судах вместо него стояло традиционное рулевое весло. Тем не менее Хагбарту стало ясно, что ту же идею с успехом можно использовать и на кораблях.

— И сегодня мы намерены попробовать свободный полет, — сказал Шеф. — Кто-нибудь из ребят готов рискнуть?

Поскольку снова начались тычки и отпихивания, моряки растащили юнг и держали их по отдельности.

— Мы бы предпочли Толмана, — заметил Квикка. — Он самый тощий и больше всех летал.

— И он самый никчемный, — добавил Озмод, троюродный брат Толмана.

— Ладно. А теперь, ребята, подумайте. Не рискованно ли это? Я не хотел бы потерять даже Толмана при всей его бесполезности.

— Какой-то риск всегда неизбежен, — сказал Квикка. — Что ни говори, он поднимается на пятьсот футов. Упав с такой высоты, просто так не отделаешься. Но он полетит над морем. Вода теплая. Спасательные лодки ушли далеко в подветренную сторону и ждут. Никогда так не было, чтобы змей просто рухнул в воду. В самом худшем случае он медленно опускается.

— Отлично, — сказал Шеф. — А теперь покажи мне, как отцепляется трос.

Квикка показал ему толстый швартовочный конец, проходящий под правой рукой седока. Показал на удерживающий его зажим, хитроумный механизм, который обеспечивал несколько дюймов слабины, даже когда трос сильно натягивался от ветра.

— Когда он упадет в воду, ему понадобится выбраться из своего гамака. Убедитесь, что у него есть с собой острый нож. В ножнах, на шнуре на шее. Отлично. Что ж, Толман, кажется, ты будешь первым летающим человеком в Норфолке.

Шефу вдруг пришла в голову еще одна мысль, и он огляделся.

— А где этот араб, Мухатьях? Я бы хотел, чтобы он увидел полет и потом рассказал своему наставнику.

— Этот-то, — Квикка пожал плечами. — Он вечно тут болтался со своими комментариями. Понимать мы его не понимали, но догадывались. Один из людей типа «ничего у вас не выйдет», таких везде хватает. В общем, он нам надоел, и Сулейман, или как там его на самом деле, Соломон увел араба на берег и там запер. Не хочу, говорит, чтобы Мухатьях слишком быстро оказался в Кордове с рассказом о еврейских сокровищах.

Шеф тоже пожал плечами, отошел к борту, и Хагбарт стал распоряжаться привычными уже приготовлениями к запуску. «Победитель Фафнира» вышел в море против дующего к берегу бриза на милю с лишним от волнореза, защищающего гавань. В одной миле от него по направлению ветра располагались два быстрых и маневренных норманнских дракара, приготовившихся на веслах устремиться к месту приводнения змея. На полмили мористей два больших парусника, «Хагена» и «Победитель Грендаля», разошлись к северу и югу. Не для того, чтобы наблюдать за запуском. Чтобы охранять флот от появляющихся из дымки красных галер. В каждом «вороньем гнезде» сидели остроглазые мальчишки с подзорными трубами.

— Опять они играют в свои игрушки, — разочарованно сказал князь ха-Наси молчаливому Соломону.

— Ничего у них не выйдет, — ворчал себе под нос Мухатьях, глядя на море через зарешеченное окошечко. — Где этим варварам тягаться с моим наставником, гордостью Кордовы? Они до сих пор говорят по-арабски не лучше мартышек.

— Эта женщина стоит у колодца, — сообщил пастух Тьерри седобородому Ансельму, одному из perfecti. — Пытается разговаривать с женщинами, которые спускаются за водой, но они не понимают ее языка.

Корабли легли в дрейф на тихой воде, волнуемой только поднимающимся бризом.

Момент запуска приближался, и на борту «Победителя Фафнира» каждый участвовал в хорошо отлаженной процедуре. Толман уселся в подвесное седло. Четыре самых сильных моряка подняли всю коробку змея над кормовой частью левого борта. На рулевом весле Хагбарт оценивал ветер.

В нужный момент, когда «Победитель Фафнира» разогнался при боковом ветре до максимальной скорости, он выкрикнул команду. Проворные руки тут же развернули оба паруса. Двухмачтовый корабль, не теряя скорости, принял круче к ветру. Воздушный поток подхватил змея, и тот стал рваться из рук моряков.

Квикка слегка подтолкнул Шефа:

— Командуй, государь. Похоже, это великий момент.

— Командуй ты. Ты лучше знаешь когда.

Квикка выждал, оценивая ветер и курс корабля. Затем пронзительно крикнул:

— Пошел!

Змей резко рванулся вверх с замедляющего ход судна. Раньше матросы пытались травить трос из бухты, намотанной на руку от локтя до ладони. Потом поняли, что это слишком медленно. Теперь поднимающийся змей почти свободно разматывал кольца, аккуратно уложенные прямо на палубе, лишь время от времени трос притормаживали мозолистой ладонью. Притормаживали самую малость, чтобы трос разворачивал змея по ветру и обеспечивал полную подъемную силу.

Огромная коробка из жердей и кусков ткани парила в небе, и за ней следили тысячи глаз.

— Трос почти весь вышел, — сказал один из матросов.

— Какой условились дать сигнал, чтобы Толман отцеплялся?

— Два рывка.

— Дергай.

Высоко в небе Толман, сын рабыни-мукомолки и ловца угрей, неожиданно ощутил как бы две ступеньки в своем подъеме. Нащупал зажим, дернул, аккуратно сбросил назад. Еще одна ступенька, это зажим проскочил через поддерживающее трос кольцо — его предусмотрительно сделали пошире, чтобы зажим не застрял.

И вот уже Толман парит в свободном полете, не зависит ни от чего, кроме ветра. Медленно, с несвойственной ему на земле осторожностью, мальчик стал проверять, насколько слушается его змей. Он по-прежнему поднимался. Сможет ли он лететь прямо вперед? Прислушиваясь к каждому движению коробки, Толман стал крутить крылышки, чтобы притормозить ветер и перестать подниматься. У него не было ни малейшего представления, как все это получается, но он по опыту знал, что нужно делать. У восприимчивого двенадцатилетнего подростка отсутствовали предвзятые мнения и догматизм, поэтому он быстро учился основам аэродинамики.

Теперь он опять видит линию горизонта. Пора посмотреть вниз. Вдали виднелись горы, встающие за узкой полосой невысокого берега. Там повсюду просматривалось какое-то движение, отсверки чего-то металлического. А далеко-далеко на севере — туча дыма, должно быть, от пожара. Где же гавань?

С замиранием сердца Толман понял, что свободный полет таит одно существенное отличие от полета на привязи. Змея неумолимо несло прочь от «Победителя Фафнира» и от спасательных судов. Корабли викингов уже находились почти прямо внизу, в каком-то фарлонге от берега. Через пару минут змей уже будет над сушей, его унесет за много миль в горы.

Не пора ли повернуть? Но как? Может ли змей развернуться против ветра? Ведь корабль-то может… Если направить змея чуточку вниз, тогда скорость планирования будет выше скорости встречного ветра. Если только змей не нырнет вниз…