Контур человека: мир под столом - Мария Александровна Аверина

была заключена в решетки каких-то железных конструкций, на фоне которых молодой человек с экрана весело и решительно долго-долго смотрел мне прямо в глаза, а потом вдруг резко и брутально опустил рацию и стремительно шагнул из кадра. Крупным планом показанная голова бетонной Тети Вари изгибала губы в презрительной улыбке.

– А ты не боишься в «МММ»? – вдруг спохватилась Бабушка. – Все вы, как я посмотрю, прямо как с ума посходили… А по-моему, это какой-то лохотрон.

– Что ты! Что ты! – замахала опять руками Тетя Тамара. – Валечка у меня умный. Он уже не первый год там. Он все посчитал. Начал с каких-то копеек, а принес мне почти на полквартиры! Но мы однушку не хотим. Поэтому решили сложиться, и чтоб сразу двушку.

В музыкальную тему ворвался барабан, трубы набирали «верха», скрипки взвизгнули и заныли.

– А с этими комнатами что делать будешь?

– Продадим потом, – удовлетворенно и уверенно сказала Тетя Тамара. – Он считает, что, как приличным людям, нам наряду с московской квартирой обязательно нужен загородный дом. И… я тоже так считаю… – скромно потупившись, добавила она.

– Машина? – озабоченно спросила Бабушка.

– Уже есть. «Девятка»… белая, – поспешно добавила Тетя Тамара. – Но мы потом сменим. Он хочет «Ауди». Я и ваучер туда отнесла.

– Зря. Я вот свой спрятала, – допивая кофе, деловито сообщила Бабушка. – В папочку. Туда, где у меня еще сталинские облигации Госзайма лежат. Авось когда сгодится…

– На авось, Людочка, у меня уже нет времени, – твердо сказала Тетя Тамара. – Всю свою жизнь с четырнадцати лет за ней вот спину гнула. – Она кивнула на швейную машину. – А им всем все всегда то не так, это не эдак… Хоть к старости пожить, чтоб никто тобой не помыкал… Узнать, что такое счастье…

Зрители на экране напряженно следили за тем, как по железным решеткам, под повелительным взмахом руки мальчика-стручка, поползло, подсвечиваемое разноцветными лучами, огромное белое полотно. Тетя Варвара угрожающе сдвинула бетонные брови и угнула голову, словно собиралась бодаться.

– А ну как этот самый «МММ» вас всех обманет? – упорно сомневалась Бабушка.

– Ты что!!! – возмутилась Тетя Тамара. – Ты что!!! Он порядочный, интеллигентный человек!

Тут я особенно внимательно настропалила уши – речь шла про моего тайного друга.

– Сергей Пантелеевич был единственным за всю историю МИЭМ первокурсником, который победил во всех общеинститутских олимпиадах по физике и математике! Такой не может обсчитаться! Он кандидат в мастера спорта по самбо! «Известия» и «Комсомольская правда» печатают котировки, и они, между прочим, за последние полгода выросли в сто двадцать семь раз! Даже правительство понимает значение его деятельности для нас, простых людей. Ты видела, Сергей Пантелеевич в этом году по одному из каналов нас с Новым годом поздравил! Он – надежда трудящегося человека! Нас таких пятнадцать миллионов! В конце концов, не сможет же он обмануть всех!

Полотно окончательно скрыло от нас бетонную Тетю Варвару, и молодой человек мягким, кошачьим движением простер на его фоне свои тонкие руки с изящными, но неприятно отдельно друг от друга шевелящимися длинными пальцами.

– Пятнадцать миллионов! – задумчиво протянула Бабушка. – Пятнадцать миллионов! Боже мой! Захоти он бунт поднять…

– Да! – задиристо отозвалась Тетя Тамара. – Да! И мы все за него пойдем в огонь и воду! Кто, скажи, еще о нас так за все эти годы позаботился? Кто? Да никто! Ему надо орден давать! Героя Отечества!

Молодой человек на экране медленно и плавно присел, подперев ладонью свое длинное лошадиное лицо. Его взгляд снова смягчился, стал опять телячье-томным и влажным. Полотно колыхнулось, скрипки ушли резко в верхи, ткань медленно поползла, и… в камеру распахнулся беспредельный черный пустой мрак.

– Бабушка! – завопила я. – Свободу украли!

– Не кричи! – строго одернула меня Бабушка. – Веди себя прилично! Это фокус такой. Мы просто все, как во всяких подобного рода иллюзиях, не туда смотрим. Все будет хорошо, смотри дальше.

Но мощнейшие прожекторы, доселе освещавшие идола в простынях, меж тем попусту шарили лучами в безмерности ночи. Свободы нигде не было. Зрители радостно и восхищенно аплодировали.

– Я хочу рассказать вам, почему я это сделал, – таинственно улыбаясь, заговорил молодой человек с лошадиным лицом. – Моя мама первая рассказала мне о статуе Свободы. Она видела те корабли, на которых привезли статую. Она объяснила мне ценность нашей свободы. И то, как легко ее можно потерять. И однажды я подумал, что могу показать с помощью магии, что мы воспринимаем нашу свободу как до́лжное. Иногда мы не понимаем, как важно не́что для нас, пока не теряем его. И я попросил наше правительство разрешить мне скрыть статую Свободы. Всего на несколько минут. Я думал, что, если почувствуем пустоту там, где стояла эта леди со своим факелом, мы сможем представить, каким будет мир без свободы…

– Бабуля, – завопила я, – а он ее вернет на место?

– Вернет, вернет, – ворчливо отозвалась Бабушка. – Только не отвлекайся, а то пропустишь.

Она встала, чтобы размять затекшие от долгого сидения ноги.

– Так, Тамара, мерить плащ-то мы будем?

– Конечно, – отозвалась было та, но в этот момент дверь распахнулась и из-за шкафа раздалось скрипучее:

– Тук-тук!

Вслед за этим, к вящему моему кошмару, в комнату шагнула Тетя Варвара, непринужденно пронесла живот к кружевному столику и грузно опустилась на заскрипевший венский стул.

– Кофе мне, конечно, нельзя, – сказала она, – а вот печеньку я у вас стяну.

Бабушка и Тетя Тамара почему-то тупо молчали. В телевизоре победно гремела музыка, зрители бурно делились своими впечатлениями от увиденного.

– У вас, я смотрю, видик появился? Надо будет детям сказать. У них есть несколько кассет с мультиками, а смотреть негде.

Первой опомнилась Бабушка.

– Варвара, – решительно охрипнув, сказала она. – Вы так вошли… А если бы я сейчас что-то мерила… переодевалась, так сказать… стояла голая…

– И что? – полулежа на стуле и меланхолично жуя, подняла на Бабушку свои немигающие глаза Тетя Варвара. – Чего я там не видела? Что вы нового мне бы показали? – Тут она мерзко хихикнула: – Все мы женщины…

– Ну а если бы тут был… мужчина… – не сдавалась Бабушка.

– Тем более, – осклабилась Тетя Варвара. – Там меня вообще удивить нечем…

Бабушка хватанула воздух ртом и… не нашлась что сказать.

– Машка! Ты бы на полу не сидела. Гениталии простудишь, – беря третье печенье, обратила на меня свой чугунный взгляд Тетя Варвара. – Вы почему девочке на полу разрешаете сидеть?

Тетя Тамара и Бабушка по-прежнему молчали, словно впали в какой-то ступор.

– Да, кстати, о мужчинах, – сказала Тетя Варвара, поигрывая показавшимся из-под длинной юбки носком туфельки. – Тамара! Я чего зашла-то! Вы пока вчера за тканями ездили, ваш муж приходил. Мы с ним на кухне долго-долго беседовали. Он просил у вас аккуратно узнать, не примете ли вы его назад… Очень убивался… Ругал свою любовницу, говорил, что жестоко ошибся и потерял поэтому такой бриллиант, как вы…

– Бойтесь своих желаний, они всегда сбываются, – пророкотала