Павшая луна: комплект из 2 книг - Джим Чайковски

к ближайшему люку в полубаке, но тут рядом распахнулись двери, и из них высыпал новый отряд рыцарей. Среди них был одинокий жеребец в черных доспехах, на котором сидел всадник с копьем.

Грейлин узнал всадника, несмотря на то что его лицо было скрыто забралом.

Хаддан си Марк.

В те времена, когда Грейлина только изгнали из Халендии, военачальник был лишь командором. И тем не менее Грейлин знал, какой это холодный и жестокий человек. Именно Хаддан сломал ему руку во время публичной экзекуции, перед тем как его отправили в ссылку. Остальные рыцари из жалости к своему бывшему товарищу лишь ударяли Грейлина кулаком или стегали плеткой. Хаддан же со всей силы врезал по правому предплечью булавой, раздробив кость.

И сейчас военачальник был настроен решительно. Он пришпорил своего коня, пуская его в галоп, и опустил копье. Остальные рыцари сомкнулись у Грейлина за спиной, отрезая ему путь к отступлению.

«Пусть будет так».

Отставив одну ногу назад, Грейлин поднял Терние.

Но тут весь корабль содрогнулся от нескольких взрывов, прогремевших над головой. Всех, и Грейлина в том числе, швырнуло на палубу. Лишь жеребец удержался на ногах, осев назад вместе со всадником, удержавшимся в седле с копьем в руке.

Откатившись в сторону, Грейлин поднялся на корточки, всматриваясь вверх, гадая, неужели огненным обломкам все-таки удалось пробить прочную оболочку пузыря и воспламенить находящийся в нем газ. Однако снизу пузырь выглядел нетронутым. Но в верхней части клубился черный дым и вырывались языки пламени.

И тут сбоку по пузырю скатился бочонок, утыканный железными шипами. Наконец шипы пронзили оболочку, бочонок остановился – и взорвался, прожигая в ней огромную дыру. Весь корпус корабля затрясся, раскачиваясь из стороны в сторону.

Шатаясь, Грейлин поспешил к ограждению, стараясь удержаться на ногах.

Взревев от ярости, Хаддан пришпорил коня, пуская его вперед по накренившейся палубе, не желая упустить добычу, готовый пронзить ее насквозь.

Вместо того чтобы пытаться удержаться на наклонной поверхности, Грейлин развернулся и побежал вниз, подчиняясь силе тяжести. У него была только одна надежда. Впереди из дыма, окутавшего горящий пузырь, появились стремительные обводы быстроходника.

Это была «Пустельга».

Также Грейлин разглядел веревочную лестницу, которая вылетела, разматываясь, из открытого люка. Скользнув по оболочке пузыря, она закачалась над палубой корабля. Развернувшись, «Пустельга» спустилась еще ниже.

Грейлин побежал к ограждению левого борта, но в этот момент огромный корабль начал крениться в противоположную сторону, задирая палубу вперед. Теперь рыцарю пришлось уже карабкаться вверх. Сзади нарастал грозный топот копыт. Грейлин ожидал, что вот-вот в спину воткнется острое копье.

Однако ему удалось благополучно добраться до выстроившихся в ряд брошенных баллист. Протиснувшись между двумя из них, он запрыгнул на ограждение и, оттолкнувшись, полетел в пустоту, к раскачивающейся веревочной лестнице. Сжимая в одной руке Терние, другую Грейлин вытянул вперед.

Он быстро сообразил, что не долетит до лестницы. К счастью, Дарант, судя по всему, правильно оценил силу его ног и развернул «Пустельгу», качнув конец лестницы ему навстречу.

Лестница ударила Грейлина по лицу.

С огромным трудом ему удалось ухватиться за нижнюю планку. Убрав меч в ножны, он ухватился за лестницу и второй рукой. Тотчас же «Пустельга» взмыла к облакам.

Лестница раскачивалась из стороны в сторону, словно стараясь сбросить Грейлина, но тот держался крепко. Он поднял взгляд на киль.

«Как там дела?»

Мельком взглянув на озеро, Грейлин увидел огненные вспышки, по-прежнему озарявшие туман. Ему вспомнилось бахвальство Даранта о том, что его головорезы знают свое дело. Рыцарь представил себе, как вторая шлюпка «Пустельги» мечется в облаках, терзая врага. Похоже, эти храбрецы заставили гончих гоняться за собственными хвостами, что позволило Даранту стряхнуть их со своего следа и, обогнув озеро, зайти на боевые корабли с другой стороны. Затем пират решил воспользоваться сумятицей, вызванной падением шлюпки Грейлина, и атаковать корабль.

Раскачиваясь в воздухе, Грейлин увидел над озером боевой корабль, повисший с большим креном. Он разглядел черный силуэт жеребца, отчаянно мечущегося по палубе. Огромный пузырь горел и дымился, подожженный дерзкой атакой. Грейлин знал, что на боевых кораблях пузыри разделяются противопожарными переборками. Чтобы завалить такого гиганта, огненного дождя с одного судна, даже такого дерзкого, как «Пустельга», будет недостаточно.

И тем не менее врагу был нанесен чувствительный удар.

Прежде чем быстроходник затащил Грейлина в облака, рыцарь увидел, что поврежденный боевой корабль плетется в направлении Торжища. Продолжая терять высоту. Чтобы добраться до причалов, ему придется продираться сквозь макушки деревьев, что причинит новые повреждения.

«Но будет ли этого достаточно? Поможет ли это Никс и ее спутникам выиграть время и спрятаться? Быть может, искалеченный корабль у причала не позволит легиону спалить город дотла?»

Грейлин не знал ответов на эти вопросы, но он был уверен в одном: этот корабль не был единственным, что бороздил море тумана.

Скрываясь в облаках, Грейлин услышал разнесшийся сигнал рожка – это терпящий бедствие боевой корабль взывал к своему собрату.

Да, сейчас им удалось одержать эту крошечную победу. Но нужно было принять суровую истину: второй раз такая уловка не пройдет.

Часть четырнадцатая

Шепот древних богов

Что касается богов, у кефра’кай их всего четыре, каждый из которых управляет одной из четырех сил природы, четырех корней Старого ствола. Есть призрачный Виндур, повелитель облаков, ветров и небесных высот. Далее, ретивая Ватн, повелительница дождей, рек и озер. Еще тучный Ярдвегур, хозяин земли и камней. И наконец, громовержица Эльдир, дающая как пламя теплого очага, так и пекло огненных пожарищ. Но под этой четверкой, гораздо глубже корней Старого ствола, спят Древние боги кефра’кай, – чьи имена не произносят вслух, дабы не разбудить их.

Из «Под игом богов и гневом демонов» Красса хи Мендля

Глава 45

После двух дней безуспешных поисков в чащобах Приоблачья Райф пребывал в отвратительном настроении. Беглый каторжник уныло сидел в нанятой повозке, запряженной двумя строптивыми мускусными мулами, которой управлял возничий-кефра’кай. Пратик устроился напротив, глядя на окружающий со всех сторон бесконечный лес, окутанный туманом.

С каждой преодоленной лигой Райф чувствовал, как все больше облегчается его кошель и тают надежды найти Шийю. В тысячный раз он вспоминал, как бронзовая женщина шагнула с кормы спасательной шлюпки и скрылась в облаках, обозначив свой путь треском ломающихся ветвей и звоном металла.

После этого шлюпка приземлилась в Торжище. Там беглецы выпустили газ из пузыря и за золотую марку купили молчание начальника порта. Чтобы нанять повозку и еще двух проводников-кефра’кай, пришлось отдать почти все оставшиеся монеты – и даже Ллира внесла свою лепту.

Райф посмотрел на двух златовласых туземцев, соотечественников его матери, ехавших верхом на неоседланных лошадях. Рядом с ними на своенравной кобыле скакала Ллира. Райф уже спрашивал у главы воровской гильдии, чем объяснялось ее упорство в этой охоте. Ответ Ллиры был холодным: «Я поставила на тебя всё. Теперь обратной дороги нет».

И тем не менее, скорее всего, в самое ближайшее время им предстоит повернуть назад.

Если в следующие день-два они не найдут Шийю, у них закончатся деньги. Райф подумал о том, как проводники скроются в дебрях, возможно, прихватив с собой возничего и треклятых мускусных мулов.

Он покачал головой.

– А я-то надеялся, что эти прощелыги сделают скидку тому, у кого в жилах течет их кровь.

– Туземцы – по-прежнему наша единственная надежда выйти на след Шийи, – повернулся к нему Пратик.

– Это если след есть. Быть может, она, упав на землю, разломилась пополам или непоправимо смялась.

– Возможно, это так, – пожал плечами чааен. – Вот почему я предложил нанять повозку. Если изваяние повреждено, нам придется везти его обратно в Торжище.

Пратик по-прежнему был в богатом облачении торговца-имри, хотя и избавился от верхней мантии, оставшись в шелковой одежде, изрядно испачкавшейся за несколько дней тяжелого пути. Развернув на коленях карту, Пратик