Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

— Я никого не знаю. Только Келлу немного. А откуда вы… ты знаешь мое имя?

— Кей о тебе много рассказывал, — был немногословным его ответ.

Как-то странно этот Арин говорит: спокойно, даже безэмоционально, не жестикулируя и не глядя при этом на человека. Но высокомерности в его голосе нет — только отстраненность. Может, он, действительно, гот какой-нибудь? Мое стереотипное сознание просто-таки очень хочет запихнуть Арина в эту субкультуру. Спросить его, что ли: «Извините, а вы не гот случайно?». Арина мне так и хочется уважительно на «вы» называть, словно он старше меня лет так на десять, но по возрасту, думаю, мы ровесники.

— А-а-а. Кей. Ясно, — мрачно произнесла я, поднимая камешек и запуская его в серебряную речку. Томас умеет кидать плоские камешки так, что они несколько раз подскакивают над водой, как будто они не неживые предметы, а какие-то неадекватные серые лягушки, весело подпрыгивающие над водной гладью. У меня так никогда не получалось — и сейчас тоже не вышло. Отлетев совсем недалеко от берега, камень благополучно утонул, оставив небольшие круглые разводы.

— Он тебя обидел?

О да. Он меня унизил и растоптал. Этот мудак заслуживает высшего наказания.

— Нет, все хорошо, — делано улыбнулась я.

— Холодная земля? — почему-то опять заинтересовался парень температурой.

— Холодная, — кивнула я.

— А сидишь зачем?

— Просто так.

— Тебе скучно?

— Скучно. А тебе? — я подняла на него глаза.

— Нет. Вставай. Земля еще слишком холодна, — и Арин протянул мне руку, ту, которая была без перчатки. Я встала, осторожно взявшись за его холодные бледные пальцы.

— Спасибо.

— Почему ты такая печальная, Катя?

Надо же, он один заметил это.

— Просто чуть-чуть испортилось настроение. Вот и все.

Он медленно кивнул.

— Давно вы здесь?

— Нет, приехали совсем недавно. Здесь… красиво. Правда?

Еще один медленный кивок.

— И свежо.

— О чем ты думаешь, когда смотришь на небо? — совершенно невпопад спросил меня длинноволосый.

— А почему вы… ты спрашиваешь?

— Заметил, что чаще всего ты смотришь вверх. Мне стало интересно. — Сказал в ответ этот необычный Арин. Он взглянул на небо, а потом перевел взгляд на мои плечи.

— Я думаю, что было бы неплохо увидеть мир с таких высот, — задумчиво отозвалась я.

Рядом с бас-гитаристом «На краю» я совсем не чувствовала неловкости, как будто мы были знакомы несколько лет, а не минут, просто давно не виделись. Удивительно.

— Это было бы неплохо, да, — согласился он.

— А еще я хотела бы посидеть на облаке. И попробовать его на вкус, — я невольно улыбнулась. — Мне с детства казалось, что облака как мороженое. Небесный воздушный пломбир.

— Пища богов, как и амброзия? Забавно.

— Ага.

— У тебя глаза красные. Кей точно тебя не обидел? — вновь перевел Арин тему разговора.

— Нет.

— Хочешь, я отвезу тебя домой? Парни надолго еще останутся здесь.

— Меня? Домой?

Честно сказать, я очень сильно хотела домой, подальше отсюда. Очень уж хотелось закрыться в своей комнате от всех — даже от Нельки, с которой мы спальню и делили. Хотелось отгородиться от внешнего мира и дать волю слезам.

— Везти?

— А, ну… мне как-то неудобно, — очень задумалась я над таким интересным предложением. С одной стороны — я Арина знать не знаю, точнее, знаю заочно — он бас-гитарист группы и все такое, и непонятно, какие мысли вертятся в его симпатично-готичной голове. Но, с другой, удрать отсюда хотелось, и еще как хотелось.

— Нет, — спасибо, — ответила я, вспоминая многочисленные случаи таинственных похищений девушек.

— Уверена?

— Да.

— Не хочешь — как хочешь, Катя, — к моему большому сожалению, не стал уговаривать меня дальше Арин.

Он отошел немного левее и стал всматриваться в реку, словно надеялся, что оттуда сейчас вылезет прекрасная русалка и запрыгнет к нему на руки.

Подумав немного, добавил:

— Помни, тебе может быть неудобно, если парни решат остаться здесь до поздней ночи.

До ночи?! Что я тут буду делать до ночи? Смотреть на Кея и его пассию?

Иди лучше, врежь обоим! Покажи себя!

— Слушай! — окрикнула я длинноволосого в некоторой панике и добавила с таким видом, будто бы решалась не на поездку в родные пенаты, а на предложение руки и сердца: — Я согласна!

— Пошли, — не стал говорить лишних слов молодой человек из группы «На краю».

Он напоследок еще раз посмотрел куда-то вдаль, словно запоминая пейзаж, зачем-то опустил острый носок черных, конечно же, высоких, украшенных ремнями, ботинок в речную гладь у самого берега и с силой ударил им по воде. Тысяча брызг взметнулась вверх, тяжело падая обратно в речную гладь.

Человек пнул речку. Оригинально. Только что Кей в ней руки держал и рассуждал о том, что вода — штука крутая, а Арин так пренебрежительно к ней отнесся. А этот парень определенно вызывает у меня симпатию.

Ни слова не говоря, музыкант двинулся к машинам, не обращая внимания на то, что одна из девушек зачем-то его позвала. Кажется, эта была пассия наглеца Келлы, а сам обладатель синих волос волшебным образом растворился в воздухе. Может, тоже в лес подался?

Подсматривать?

— Садись, — кивнул Арин на черную машину и распахнул передо мной блестящую черную дверцу, окна которой казались такими же черными — вот это тонировка так тонировка!

— Спасибо, — мгновенно оказалась я на мягком кожаном сиденье. Хотелось исчезнуть из этого места до того, как вернется мерзавец со своей брюнеткой.

Арин залез на водительское место, высунулся в окно и окрикнул кого-то (кажется, парня с дредами):

— Лис, я через часа два вернусь.

— Окей! Не забудь только вернуться! Сейчас еще ребятки приедут, еще милашек с собой привезут, — раздалось в ответ громкое и фривольное. — Эй, девочки, может, потанцуем?

Что ответили ему «девочки», я уже не услышала: Арин мягко отъехал, развернул машину, и уже через минуту приехавшие на природу скрылись из виду, оставшись за поворотом. А эта машина едет намного плавнее, чем авто блондинчика.

Белки, белки, пожалуйста, свершите возмездие!

«Да будет так», — сказали белки.

И ремень, что самое противное, в этой машине я смогла застегнуть сама — очень легко и просто.

Я в последний раз обернулась, чтобы моя голова запечатлела далекое красивое небо с огромными кучевыми облаками. Одно из них показалось мне похожим на микрофон. Проклятый Кей! Надо отвлечься от мыслей, связанных с ним… Может быть, поговорить с этим Арином? Хотя он такой сосредоточенный, будто ведет не машину, а управляет подводной лодкой, что и вести беседу, наверное, не захочет.

Но стоит попытаться. Заодно, может быть, я выясню, что же это все-таки за девушка в красном?

— Извини, а мы далеко от города? — подала я голос. — Я просто плохо ориентируюсь в расстояниях и… ну даже не знаю точно, на сколько мы отъехали.

— Через минут тридцать будем, — аккуратно вел черную машину по гравийной дороге Арин.

Хм, а на машине Кея мы намного быстрее доехали. Ах, да, он же гнал, как сумасшедший. Не дай Бог, у меня заболят уши.

— Спасибо, — я вздохнула. Скоро я приеду домой. Может быть, в квартире никого не будет и тогда я смогу рыдать в голос?

— Не за что, — услышала я поразительный ответ.

Надо же, в группе «На краю» есть хоть кто-то вежливый! И это бас-гитарист Арин. Интересно, а настоящее имя у него какое? Не Арином же его мама и папа назвали? А будет смешно, если на самом деле этого готичного вида парня зовут Петькой, Вовкой или там Васькой. Я заулыбалась, глядя то на него, то на свои колени.

— Почему улыбаешься? — поинтересовался внезапно молодой человек совершенно спокойно.

— А, это у меня бывает. Ну, знаешь, смех без причины — признак дурачины, — вспомнила я любимую присказку Леши.

— Надо же, не боишься самокритики, — опять не вопросительно, а утвердительно произнес музыкант.

Впервые за все наше недолгое знакомство Арин повернул в мою сторону лицо, обрамленное густыми черными волосами (как девочка! Я чуть опять не захихикала совершенно бестактным образом), и заинтересованно посмотрел в глаза. Ух ты, какие у него оказались глаза! Светло-зеленые, словно прозрачные, с желтыми вкраплениями вокруг узких зрачков. Интересно, это линзы, как, допустим, в прошлый раз у Кея, или это настоящий цвет глаз? Наверное, настоящий. Ведь, вспомнилось мне, на той самой кошмарной пресс-конференции у Арина глаза вообще были неживые, пугающие и белые.

— А чего ее бояться? — удивилась я. — По-моему, про себя ты можешь сказать все, что угодно, а вот когда кто-нибудь другой скажет то же самое — будет гораздо обиднее.

— Может быть, — не стал спорить парень.

Он на пару секунд открыл окно, давая возможность попавшей в машину ранневесенней мухе вернуться в свою родную среду обитания. Наверное, Арин в Гринписе в свободное время подрабатывает. Ветер, на мгновение ворвавшийся в салон, тут же растрепал его прическу, задувая длинные пряди на лицо, и бас-гитарист вынужден был пятерней убрать волосы назад, обнажая высокий лоб, который я так и хотела назвать мраморным.