Юная Венера (сборник) - Леви Тидхар

Над портом Венера небо, как правило, оставалось равномерно серым, как в тоскливый зимний день над Чикаго, цвет изменялся, только когда шли дожди, а шли они часто. Над земной колонией не было ни дня, ни ночи, ни смены сезонов, что способствовало принятию Земным Управлением жесткой десятидневной рабочей недели, и контролирующие организации не нуждались в дополнительных мерах по эксплуатации своих работников.

Конечно, время от времени в атмосфере Венеры вследствие непонятных пока причин возникало движение облаков, и мрак немного рассеивался, отчего случайные лучи солнца освещали верхушку Линзы.

С такого расстояния Джор не мог разглядеть заплатки, отвалившиеся балки, смывшуюся краску и недоделки… только гигантский стеклянный диск с двумя одинаковыми ответвлениями в центре.

– Вряд ли стоило это строить, – произнес он. Строительство шло напряженно, потребляя большую часть энергии за те пятнадцать лет, что он жил на Венере. Диквем был с ним согласен, он прожил тут еще дольше. – Один год испытаний…

– А потом, – продолжил Диквем, – тот, кто имеет деньги, сможет войти в двери на Земле и очутиться среди чудесных венерианских пейзажей. – Он посмотрел на дно пустого бокала. – Я не удивлюсь, Джор, если окажется, что мы работаем против своих интересов.

– А когда мы работали в своих интересах?

Диквем засмеялся. Его радовали первые проблески цинизма, зарождающиеся в приятеле.

– Да, но это рекорд даже для Земного Управления. – Он рыгнул. – Мы здесь процветаем…

– Если это можно назвать процветанием.

– …потому что нужно приложить серьезные усилия, чтобы добраться до Венеры с Земли.

С этим не поспорить. Межпланетные космические корабли были переполнены, билеты дороги. Перелеты долгие и неприятные.

– Никто не захочет лететь в такую даль с изгнанием, чтобы потом тащиться обратно на Землю.

Джор понимал, что Диквем по-своему прав: без всяких исключений, все, даже политические лидеры из Земного Управления, имели определенный Коэффициент Изгнания… это был гражданский рейтинг его или ее грехов против морали или поведенческих стандартов Земли. Грехи подразделялись следующим образом:

1. Общая неадаптированность.

2. Отсутствие семейных отношений.

3. Злоупотребление алкоголем или наркотиками.

4. Финансовая несостоятельность.

5. Политическая неблагонадежность.

6. Сексуальные домогательства.

7. Религиозная ересь.

Каждый землянин носил свой КИ, как орден, – завсегдатаи «13-плюс» гордились им, вы не могли войти в заведение, если сумма ваших индексов была меньше тринадцати.

Диквем потянулся за бокалом Джора, выпил его до дна и дал бармену знак повторить.

– И кстати, – Диквем резко поменял тему, как он любил это делать, – она появится.

Джордан Леннокс был проект-менеджером Линзы – он и помыслить не мог о такой работе, когда ступил на платформу в порту Венера. Но политические, личные и исследовательские причины заставили смениться уже одиннадцать предыдущих руководителей строительства высокотехнологического объекта в чуждом человеку мире. Джор на данный момент работал третий год – абсолютный рекорд пребывания на этой должности! – во основном, как он был убежден, благодаря Чарльзу Диквему. Пьяный аристократ являлся специалистом по вычислительным приборам – машинам, которые были изгнаны с Земли в прошлом веке и отвергнуты предшественниками Джора на Венере. (Джор иногда думал, что должна существовать и восьмая категория греховности… некоторые земляне, похоже, попадали на Венеру просто потому, что были тупы как дерево.) Наслушавшись Диквема, рекламирующего свои устройства, Джор, когда пошел на повышение, решил попробовать пустить их в дело. Благодаря им и его собственной энергичности строительство Линзы близилось теперь к завершению.

Джора немного удивило обнадеживающее замечание Диквема о непременном приходе венерианки. Отношение его приятеля к Абдере, обычно холодное и осуждающее, с количеством потребленного алкоголя становилось все теплее. Может, Диквем уже напился?

Подошедший к стойке в ожидании новой бутылки брю Джор переводил взгляд от входа к ужасающему виду из окна: грубые башни землян приходили на смену более экзотическим – с точки зрения землян опять же – венерианским колоннадам, галереям и курганам, которые в данный момент находились в процессе демонтажа.

И над всем этим возвышалась Линза, тысячи футов в диаметре, сверкающая в вечных сумерках.

Конечно же, Джор знал каждый фут. У него было чувство, словно он сам поднимал каждую балку, приваривал пластины каркаса, сверлил отверстия для кабелей и протягивал все провода.

Он утверждал проекты всех этих отдельных деталей… и в то же время осуществлял контроль и установку. И он видел, как Линза растет с самого основания, фундамента, сделанного из затвердевшего венерианского ила, и до высочайшего и наиболее впечатляющего здания, созданного человеком с этой стороны Трансатлантического тоннеля.

Месяц назад начались первые испытания… Будет ли она работать?

– Эй, Джордан!

Голос Диквема прозвучал на весь бар.

Он понял, что нераспечатанная бутылка стоит перед ним уже две минуты… для такого алкоголика, как Диквем, это целая вечность. Джор был уже на пути к столику, когда вошла Абдера, тревожно оглядываясь. Он знал, что венерианцы имеют ту же мимику, что и люди, но выражения ее более интенсивные. Счастливый взрослый венерианец будет светиться, как человеческий младенец во время щекотки, а если он недоволен, то у него будет лицо святого Иоанна перед могилой Спасителя.

Именно так выглядела сейчас Абдера.

– Джордан, – произнесла она так, словно на большее у нее уже не было сил.

– Ты опоздала, – произнес он, чувствуя себя глупо.

Его слова только ухудшили ее состояние.

– Меня задержали.

Джор повел ее к столу, где Диквем помог ей занять место. Джор предложил ей выпить брю, и она осушила бокал чуть ли не одним глотком. Напиток был предназначен для укрепления человеческого иммунитета против венерианских микробов и других факторов окружающей среды; в малых дозах он даже полезен.

Но она осушила бокал до дна, прежде чем смогла говорить.

– Мой клан приказал нам оставаться внутри в течение цикла. – Венерианский цикл был эквивалентен тридцати земным часам.

– Зачем?

– Они никогда не говорят. Но приказ поступает без предупреждения, обычно в день, когда все работают. Были многочисленные протесты, но безуспешно.

– Тем не менее ты здесь.

Она улыбнулась. А потом уже менее мрачным голосом объявила:

– Я здесь.

Хотя многие мужчины нашли бы Абдеру привлекательной, страсть Джора разжигала не ее внешность. Скорее дело было в ее голосе – гортанный, ясный, с универсальным диапазоном, от пугающе низкого, когда она гневалась, до высокого звона при смехе… настоящая песня сирены. Абдера свободно владела английским, по крайней мере Джор, американец со Среднего Запада, никакого акцента не замечал. (Диквем беспощадно критиковал «сомнительное произношение» Джора и его «говор в нос».)