Ленин. Спаситель и создатель - Сергей Кремлев

Не предполагал, потому что не планировал такого развития событий, не ставил их на текущую повестку дня уже в 1905 году!

Уверен, что многие из тех, кто знаком с классической советской трактовкой первой русской революции, прочтя это, удивятся и не поверят, что это так и было. Но это было именно так, и я это покажу!

Причём, как уже было сказано, подлинная картина тех дней не умаляет Ленина, а лишь показывает с другой стороны – не очень привычной…

О революционной хронологии 1905 года будет сказано позже, а пока обратимся к хронологии и к содержанию деятельности лично Ленина в канун и в первые полгода первой русской революции. Это интересно тем, что убедительно доказывает – Ленин и ту революцию не готовил, и её начало застало его, если говорить начистоту, врасплох.

Ну, в самом-то деле! Берём том 47-й Полного собрания сочинений и начинаем внимательно читать письма Ленина с начала 1905 года… О чём они? О лозунгах революции? О методах организации забастовок и демонстраций? О принципах подготовки боевых дружин?…

Да ничего подобного!

Открывает том письмо «товарищу в Россию» от 6 января 1905 года… Обычные, рутинные вопросы, в конце: «…Готовлюсь к сегодняшнему реферату (о рабочей и буржуазной демократии для революционных эмигрантов Женевы. – С.К.). Меньшевики, говорят, решили не приходить…»

Далее – письмо Розалии Землячке… Тоже – ничего особенного: «Получил Ваше сердитое письмо и спешу ответить… Поверьте, что считаться с мнением России я намерен вполне… Если я виноват, что поддаюсь настроению заграничных большевиков, то виноват без вины, ибо Россия дьявольски мало и редко пишет…»[336]

Третье письмо – от 10 января, А. А. Богданову в Петербург: «Сысойке (один из партийных псевдонимов А. А. Богданова, – С.К.) от Ленина личное.

Дорогой друг! Наконец мы начали „Вперёд“ (большевистская газета. – С.К.)… Думаем выпускать еженедельно… Мы уверены, что дело пойдёт хорошо, лишь бы не обанкрутиться. Необходимо 400 frs. (150 руб.) на номер, а у нас всего 1200 frs. Помощь в первые месяцы нужна дьявольски… Не забывайте этого и тащите (особенно с Горького) хоть понемногу… Дальше. Особенно важно теперь сообщить Рахметову (то есть самому Богданову, среди партийных псевдонимов которого был и „Рахметов“. – С.К.) чтобы он налёг всеми силами на организацию литературного сотрудничества из России…»[337]

Как видим, и здесь (и далее в огромном письме) – тоже текущие вопросы. Ленин пишет: «В заключение пару слов об организационном лозунге теперь…»

И какой же следует лозунг – «Даёшь стачку!» или «Все на баррикады!»? Нет, речь о лозунге полного размежевания с меньшевиками… Только этим письмо и интересно, да ещё, пожалуй, тем, что лишний раз выявляет как грустное состояние финансов партии, так и невеликий масштаб её расходов…

В письме членам ЦК Носкову, Красину и Гальперину от 13 января 1905 года Ленин сообщает о своих представителях в третейском разбирательстве – возник конфликт с этими нестойкими большевиками из-за их очередного примирения с меньшевиками…

29 января 1905 года Ленин просит своего корреспондента в Петербурге обругать «хорошенечко» «Рахметова»-Богданова за то, что он прислал в Женеву 2 письма за 30 дней и «ведёт себя как поп Гапон»…[338]

Ага, вот он – шутливый намёк на злобу дня: «как поп Гапон»!

Но это – всё!

8 и 22 февраля 1905 года Ленин адресуется по, опять-таки, текущим вопросам межпартийных связей к лидеру германской социал-демократии Августу Бебелю, (ПСС. Т. 47, с. 11–14), а 15 февраля пишет в Россию С. И. Гусеву («Харитону») о необходимости передачи связей с заграницей молодым перспективным партийцам…

Само по себе последнее письмо интересно, Ильич в нём наставляет Гусева:

«…Помните, что стоит Вам провалиться, и мы на мели, пока Вы не приобрели нам десятка новых, молодых, верных друзей „Вперёда“, которые умеют работать, умеют вести отношения, сумеют переписываться и без Вас. Помните это!! Профессиональный революционер должен создавать в каждом месте десятки новых связей, давать им при себе работу в руки, учить их и подтягивать не поучениями, а работой. Затем ехать в другое место и через месяц-два возвращаться проверять молодых заместителей. Уверяю Вас, что среди нас есть какая-то идиотская, филистерская, обломовская боязнь молодёжи. Умоляю: боритесь с этой боязнью всеми силами»[339].

Для понимая «партийной кухни» это письмо нам полезно, но в нём нет никаких указаний крупному партийному работнику Гусеву насчёт того, как усиливать революционный накал в массах. А ведь Россия уже бурлит после «Кровавого воскресенья» – расстрела царскими войсками мирной демонстрации в Петербурге 9 января 1905 года!

Так оно идёт и дальше: Ленин и в марте, и в апреле 1905 года более всего озабочен созывом III съезда РСДРП, который открылся 12(25) апреля в Лондоне, а не подготовкой восстания в России…

Объективно борьба с меньшевиками внутри партии была тогда действительно не менее важна, чем борьба с непосредственно царизмом, потому что суть была в том, кто возглавит рабочее движение, за кем пойдут рабочие, к кому прислушаются. Перед тем, как форсировать события, надо знать – пора ли их форсировать? Но даже после III съезда ленинские письма наполнены отнюдь не духом немедленных действий. Например, письмо из Женевы в ЦК РСДРП от 28 июля 1905 года Ленин начинает так:

«Дорогие друзья! Необходимо как можно скорее решить 2 следующих вопроса: 1) О Плеханове… 2) О предложении посредничества со стороны МС бюро (Международного Социалистического Бюро. – С.К.)»[340].

Речь здесь о посредничестве, которое предлагал Август Бебель для «примирения» большевиков и меньшевиков, и Ленин далее пишет в том же письме: «Мы не должны сыграть роль дурачков, договариваясь с людьми, которые не вправе и не в силах говорить от имени всего меньшинства».

В конце июля Ленин высылает Владимиру Бонч-Бруевичу «бумажку» о назначении того заведующим партийной типографией в Женеве в письме, имеющем чисто «дежурный» характер. А на следующий день отправляет письмо Луначарскому в Италию – в Виареджо, с просьбой о статьях для газеты – тоже всё текущим образом…

Это – картина, которую мы получаем при знакомстве с перепиской Ленина тех дней.

Знакомство с его тогдашней деятельностью партийного журналиста даёт, на первый взгляд, иную картину, а именно: картину предельной концентрации Ленина на ситуации в России. Однако это – лишь на первый взгляд, Ленин писал тогда много статей, но – не директив.