Долг воина - Джульет Маккенна

— По крайней мере это честная торговля, мастер Маг, — насмешливо ответил Амален. — Маме не стыдно рассказывать в своем кружке шитья о моих последних успехах. Я говорил тебе, что написал новый танец для завтрашнего бала у императора?

Казуел решительно отвернулся к Файрону, который грыз ноготь и кисло смотрел вокруг.

— Так за кем ты шпионишь, Каз? — Будучи заметно выше ростом, Амален легко увидел цель над плечом брата. — За очаровательным эсквайром Ден Таснетом?

— Ты его знаешь? Как? Откуда?

Композитор неприятно хихикнул.

— А ты всегда говоришь мне, когда хочешь что-то узнать?

— Не валяй дурака, Амален, — огрызнулся Казуел, — это важно.

— Как и репетиция с моими музыкантами. — Амален повернулся, чтобы уйти.

— Что будет с твоей карьерой, если я скажу мессиру Д'Олбриоту, какой ты несговорчивый? — пригрозил маг.

— Да ничего особенного, — пожал плечами композитор. — Все равно говорят, что старый сьер в немилости у императора.

Маг задохнулся.

— Кто говорит?

— Он и его дружки. — Амален кивнул на Файрона Ден Таснета. — Не то чтобы я их слушал. Ден Таснет должен артистам больше денег, чем какой-либо другой Дом в городе. Говори о Д'Олбриоте что хочешь, но чопорный старый болван платит сполна, как только доставят счет.

— Ты бы гораздо дальше продвинулся в избранной профессии, если бы проявлял чуть больше уважения к вышестоящим, — язвительно заметил Казуел.

— Кланяться и расшаркиваться перед всяким, кто имеет право называться Ден Такой-то? — с издевкой парировал композитор. — С какой стати? Половина твоих так называемых дворян живут в долг, принимая желаемое за действительное. Это честные торговцы вроде нашего отца принесли мне деньги на строительство театра. Они расплачиваются в ту минуту, когда на их вечеринках прозвучит последняя нота.

— Ты хочешь сказать, они платят за похотливых актеров маскарада и танцовщиц, которые ничем не лучше обыкновенных шлюх, — возразил Казуел. — Я удивлен, что ты еще утруждаешь себя настоящим кукольным представлением. — Он махнул рукой на марионеток, висящих высоко над их головами. Все куклы — ростом с ребенка, и каждая — шедевр столярного искусства, одетый в лучшее творение портного.

— Я ставлю то, что приносит доход, Каз, — насмешливо улыбнулся Амален. — Точно так же, как я позволяю этим шалопаям использовать мой театр для их свиданий и интриг, покуда они платят обеими руками за привилегию пить мое дешевое вино.

— Для тебя важны только деньги, верно? — Казуел сделал все возможное, чтобы посмотреть на своего более высокого брата сверху вниз.

— По крайней мере мне не нужно просить деньги у матери, чтобы не ходить голым. — Амален подмигнул ему. — И мои сапоги не воняют конским навозом.

— Тогда почему ты выглядишь так, словно выпал из мешка с тряпьем, отданным на благотворительность какой-то гильдией? — огрызнулся Казуел.

Амален небрежно провел рукой по своей полинявшей рубахе, обтрепанной на воротнике и манжетах.

— Рабочая одежда, Каз, но ты небось не знаешь, что это такое, а? 

— Амален? Куда это ставить?

Зов с другой стороны сцены избавил Казуела от необходимости искать достойный ответ. Заносчивость Амалена совершенно нестерпима, молча ярился маг. Никакого уважения к рангу, он поглощен только своими мелкими делами и этой мишурной имитацией мира, которую он для себя построил. Тем временем Амален куда-то пошел с темноволосым мужчиной, который показался Казуелу смутно знакомым. Не хочешь продолжать спор, маленький братец, мстительно подумал маг. Что ж, Казуел уже не в первый раз ставил его на место.

Маг опять посмотрел в толпу. Файрон Ден Таснет с кем-то разговаривал. Кто это такой? Что он пропустил? Ругая Амалена за то, что отвлек его, Казуел старался успокоиться, чтобы создать из воздуха и света невидимый поток магии, струящийся над головами повес. Упорно концентрируясь, маг нетерпеливо ждал, когда поток принесет к нему слова.

— …одно, другое, третье, — прошипел Файрон. — Я все сделал, и что из этого вышло? Тот дурак получил увесистый пинок в зад от человека Д'Олбриота, поэтому тот пес не выйдет снова на охоту. И твой так называемый адвокат блеял как никчемная овца по поводу Земельного налога. Что ты на это скажешь?

— Я рекомендовал самого лучшего адвоката за те деньги, что ты готов был платить, — пожал плечами его собеседник. — Я не понимаю, как ты можешь обвинять меня, когда Д'Олбриот нанимает более опытного человека. Во всяком случае, даже если их не обложили налогом за Келларин за прошлый год, насчет следующего года никакого решения не было, не так ли? Та игра еще не кончена.

Казуел осторожно подвинулся за укрытием кулисы, пытаясь разгадать, кто этот человек. Одних лет с отцом Файрона и Казуела, если на то пошло, высокого роста, серо-стальные волосы аккуратно подстрижены, лицо приятное, но совершенно непримечательное в своем спокойствии. Он не носил цветов никакого Дома, хотя его коричневый сюртук и бриджи были из хорошей ткани. Казуел нахмурился. По покрою одежда напоминала ливрею, купцы такую не носят. Что-то в его манерах также наводило на мысль о старших слугах.

— Ты сказал, что у меня будет сильная поддержка против Д'Олбриота, — продолжал свои упреки Файрон. — Где она? Всякий раз, когда я говорил вчера, что они получают по заслугам, меня обдавали холодом.

— Не психуй, и люди станут думать по-твоему, — твердо заявил незнакомец, — что принесет все те награды, о которых мы говорили. Посмотри на дела, возбужденные вчера перед императором. По крайней мере одно из них поставит подножку Берквесту, как бы резво он ни плясал вокруг правды. Твоя чаша весов поднимется, как только чаша Д'Олбриота опустится.

— О, неужели? — скептически протянул Файрон. — И насколько высоко? Достаточно, чтобы сосватать мне аристократку, которая принесет с собой еще и приличный сундук денег? Мой отец уже толкует о том, чтобы продать меня какой-нибудь уродине — дочке жирнозадого торговца, так он отчаянно нуждается в наличном золоте…

Мужчина в коричневом легонько шлепнул Файрона тыльной стороной руки по губам.

— Следи за своим языком, — добродушно предупредил он. — Прояви немного уважения.

От удара по магии Казуела пробежала дрожь, едва не разрушив чары, и маг торопливо отступил в кулисы. Кто этот человек, что посмел нанести такое оскорбление?

Шлепок был не настолько сильным, чтобы оставить след, но лицо Файрона все равно покраснело.

— Прояви уважение, имей больше терпения и подстели соломки, чтобы не больно было падать, если запахнет жареным! Все наши дела идут только в одном направлении, не так ли? — язвительно спросил он. — Когда я увижу какой-то доход от этой затеи?