Месть Ронана. Амулет - Джеймс Бибби

Трасса, довольный собой, улыбнулся. На столе стояла мраморная шкатулка с дорогими сигарами полковника, скрученными вручную. Детектив позволил себе взять одну из них. Прикурив, он выпустил в сторону безжизненного тела кавалериста струйку ароматного дыма и улыбнулся во второй раз.

Картина как будто вырисовывалась. Трасса нутром чувствовал, что это дело его прославит, и уже представлял свое имя, набранное крупным шрифтом, на первой странице «Кумасской газеты».

Как это ни странно, но предчувствия его не обманули.

Глава 5

Как только массивные деревянные ворота монастырских стен закрылись, Гларт, с трудом поборов искушение оглянуться, устремил взгляд вперед, на лежавшую перед ним дорогу.

Впервые за семнадцать лет он покинул место своего заточения, и душа его ликовала. Гларту хотелось петь и плясать от радости, но он не мог себе этого позволить, так как боялся, что со сторожевой башни за ним наблюдают. Теперь в предвкушении нескольких бесценных недель свободы ему меньше всего хотелось, чтобы приспешники аббата Теллоу пустились за ним в погоню и снова водворили на место, надежно заперев в замкнутом пространстве аббатства.

Гларт отогнал от себя грустные мысли и сосредоточился на пыльной дороге, вившейся между полей и садов и уходившей на запад, в сторону невысоких гор Кухбадора.

Все его чувства, казалось, обострились. Утреннее солнце ласково грело спину. В многоголосом хоре птиц Гларт различал голоса каждой из них. Он вдыхал и не мог надышаться сладким ароматом диких цветов, росших вдоль обочины дороги. Гларту было так хорошо, что хотелось смеяться. Наконец-то! Он был свободен и мог познакомиться с окружающим миром. То, что это продлится недолго, его не смущало.

Нельзя сказать, что затворнический образ жизни не нравился Гларту. Напротив, он был всем доволен, потому что не знал другого. Он просто жаждал новых ощущений и нового опыта, всего того, чего недоставало в монастырских стенах.

Теперь весь мир раскинулся перед Глартом как на ладони, и голова шла кругом от нежданно свалившегося счастья.

Если повезет, то, может статься, он приобретет опыт общения с женщинами!

По сравнению с другими послушниками Гларт относился к противоположному полу с ровным интересом. Благодаря своим видениям он по крайней мере знал, как женщины выглядят, так что их существование не было для него загадкой. Но визит двух монашенок из ордена Сестер Вечного Возбуждения несколько лет назад, оставшихся на ночь в комнате для гостей, и его не оставил равнодушным.

Аббат Теллоу принял все меры предосторожности, чтобы дамы не попали на глаза послушникам, но Гларт дежурил на воротах в тот день, когда они прибыли. Во взглядах женщин из-под полуопущенных ресниц, в их полных губах, в легкой походке было что-то такое, что задело его за живое и пробудило настоящее желание.

Однако девушки — потом. Пока что Гларт наслаждался тем, что просто шел по дороге, не обремененный обычными обязанностями, и радовался жизни.

Вскоре дорога пошла в гору, и пейзаж несколько изменился. Поля уступили место виноградникам. Солнце стояло теперь высоко, и Гларту захотелось пить. Он остановился, достал припасенную бутылку с водой и, сделав несколько глотков, обернулся назад, окинув взглядом пройденный путь.

К востоку, насколько хватал глаз, раскинулась равнина. Только у самой кромки горизонта темнели едва различимые силуэты Тиллурских гор. Хотя монастырь находился гораздо ближе этих гор, он больше не был виден. При мысли, что теперь его никто не остановит, душа Гларта воспарила в небо беспечным весенним жаворонком. Он был по-настоящему свободен!

Его лицо расплылось в широкой улыбке. Гларт присел на валун и вытащил сверток с едой, решив посмотреть, что ему там собрали в дорогу.

Он обнаружил небольшую краюшку хлеба, кусок сыра и яблоко. Этого едва могло хватить на один раз, но седриканцы принадлежали к нищенствующему ордену, так что это Гларта не испугало. Отныне ему предстояло самому заботиться о своем пропитании и ночлеге. Все это Гларт мог получить в обмен за практические экзерсисы в гадании, колдовстве и магии.

С собой он нес свои седриканские пожитки, врученные ему на торжественной церемонии самим аббатом. Они включали бутылку воды, подстилку для сна и маленький кожаный свиток, содержавший Minitiae Carmenorum, где были записаны заклинания и молитвы, которыми он имел право пользоваться.

Жадно проглотив еду, Гларт снова поднялся на ноги и вдохнул полной грудью пьянящий воздух свободы. Солнце светило все так же, но по едва уловимым признакам он понял, что погода вскоре переменится к худшему.

«Вечером будет дождь, — подумал он. — Мне нужно подыскать себе подходящий ночлег».

Бросив прощальный взгляд в сторону монастыря, Гларт возобновил свой путь на запад.

К вечеру он был уже далеко. Дорога тянулась извилистой лентой по холмам и долинам, среди виноградников и оливковых рощ, порой пересекала редкие лесные участки. Хотя земля вокруг была ухоженной и возделанной, Гларт до сих пор не встретил ни одной живой души, с кем можно было бы переброситься словечком, ни одной жилой хижины или дома, где можно было бы попросить воды и передохнуть.

Порядком уставший путник едва переставлял сбитые ноги. Перспектива провести холодную ночь под открытым небом заставила Гларта неуютно поежиться. Когда солнце начало клониться к западу, а на горизонте собрались темные грозовые тучи, спрятавшие его прежде времени, Гларт наконец набрел на человеческое жилье.

Подъем в гору имел в длину не менее мили. Вскоре дорога сузилась и юркнула в ущелье между двумя темными, низко нависшими утесами. Почва вокруг была болотистой, со скудной растительностью, представленной преимущественно непритязательным вереском.

Через некоторое время тропа оборвалась, открыв перед путником плавный спуск вниз и широкие просторы западной Кухбадорской равнины. Перевал остался позади. Сгустившиеся сумерки не позволяли окинуть равнину взглядом, но Гларт мог видеть, что дорога ведет к группе строений, образовавших небольшое поселение, до которого оставалось идти мили две. Облегченно вздохнув, монах устремился к долгожданному ночлегу.

Когда Гларт вошел в деревню, уже почти совсем стемнело. Начинал накрапывать дождь. Тяжелые крупные капли предвещали приближение настоящего ливня. Гларт брел между двумя рядами каменных домов однообразного желто-коричневого цвета. Маленькие окна, забранные ставнями, и кособокие дощатые двери были плотно заперты на ночь.

Дальше деревенская улица вела, петляя, к изогнутому каменному мостику, переброшенному через ручей, на другой стороне которого примостился большой постоялый двор с соломенной крышей.