Озорница (Ангел на час) - Тереза Медейрос

— Эй, где вы там? Откройте! Что происходит? Вы еще живы? — орал во всю глотку новоиспеченный биржевик.

Под натиском Гарольда дверь приоткрылась, и миру явилась пунцовая, донельзя смущенная Эмили. Перед ней предстала шумная толпа в ночных колпаках и рубашках, состоявшая из семейства Джастина в полном сборе, Пенфелда и самых отважных слуг. Девушка тряхнула головой, откидывая с глаз растрепанные волосы, нервно засмеялась и поспешила успокоить взволнованных домочадцев.

— Не беспокойтесь, прошу вас. Я сама во всем виновата. Привиделся кошмар, я стала метаться в кровати, выпала оттуда и сбила прикроватную тумбочку.

Эмили хотела было поправить ленточки на ночной рубашке, но в ужасе поняла, что в спешке надела рубашку задом наперед, так что ленточки оказались на спине.

Одна из горничных проявила инициативу:

— Не волнуйтесь, мисс, ничего страшного. Сейчас принесу щетку и все уберу.

— Нет-нет, не надо, лучше утром, — охладила ее трудовой порыв Эмили и слегка притворила дверь. — Сейчас поздно, я очень устала, утро вечера мудренее.

В дело вмешалась хозяйка дома, напоминавшая в этот драматический момент разгневанную Медузу: локти торчком, седая голова в папильотках, кулаки подпирают крутые бедра. Эмили отвела глаза, опасаясь, что яростный взгляд герцогини способен превратить ее в нечто гораздо худшее, чем камень.

— Где мой сын? — грозно вопросила герцогиня. — От такого грохота, я полагаю, даже мертвые могут восстать из гробов.

— Мой господин спит крепким сном, — поспешил вмешаться верный Пенфелд.

Все недоуменно на него уставились, даже у Эмили отвалилась челюсть. Подобная небылица в голове не укладывалась. Однако никто не посмел уличить Пенфелда в явной лжи. Даже в мятой ночной рубашке и криво сидящем на голове ночном колпаке толстый слуга хранил чувство собственного достоинства и выглядел человеком, которому нельзя не верить.

— М-да-а, — многозначительно изрекла хозяйка дома, развернулась и легла на курс к своей спальне. Видимо, ее душу снедали сомнения, судя по тому, как разлетались на ходу полы ее богато расшитого халата.

Один за другим за ней последовали остальные участники ночного переполоха. Только Пенфелд задержался на минутку. Перед уходом он отвесил Эмили галантный поклон и неожиданно хитро подмигнул. Девушка захлопнула дверь и заперла ее на ключ.

— Черт! Да этот толстый негодяй давно обо всем догадался! Он точно знает, что здесь происходит! — воскликнула Эмили и тут же прикрыла ладонью рот, чтобы громко не рассмеяться.

Щелчок дверного замка вызвал к жизни Джастина. Он появился из платяного шкафа в несколько странном наряде, повязав на голое тело вокруг талии шелковый халат хозяйки спальни. Герцог вытащил страусовое перо, застрявшее в волосах, и вопросительно воззрился на Эмили.

— Ты на меня так не смотри! — обиженно вскричала девушка. — Я никого не обманывала. Если помнишь, я в самом деле выпала из кровати. И, между прочим, не по своей воле.

— Эту байку я уже слышал, — возразил Джастин, делая выпад страусовым пером. — Если память мне не изменяет, ты рассказывала, как случайно выпала за борт корабля у берегов Новой Зеландии. Придумай что-нибудь новенькое.

— Да нет же, все было не так, — горячо запротестовала Эмили. — На этот раз все было по-другому.

— И слава богу, — подытожил герцог, щекоча страусовым пером спину девушки. — Знаешь, мне чертовски надоело скрываться и лгать. Хотел бы я сейчас снова оказаться в Новой Зеландии, Представляешь, лежим на берегу моря, и никто нас не видит и не слышит, кроме луны и звезд. — Он понизил голос до шепота: — Хотел бы провести так всю ночь и всю ночь давать тебе повод для крика.

— Что ты имеешь в виду? — робко спросила Эмили, покрывая грудь любимого поцелуями. — Чем ты мог бы меня удивить? Разве что заставил бы пить чай по рецепту Пенфелда.

— Ладно, спорить не будем. Сейчас преподам тебе наглядный урок, — пригрозил Джастин, ласково направляя Эмили в сторону окна, где она погрузилась в мягкие подушки кресла и едва удержалась, чтобы не чихнуть, когда нос защекотали брюссельские кружева занавесок.

— Джастин? — позвала Эмили дрогнувшим голосом.

— Я здесь, — откликнулся он, встав позади на колени и вернув на место перевернутую прикроватную тумбочку.

— Если я вылечу в окно, объясняться на этот раз придется тебе. У меня истощилась фантазия.

— С огромным удовольствием, дорогая.

Когда на пол бесшумно упали халат и ночная рубашка, Эмили выгнула спину, твердо зная, что удовольствие в любых обстоятельствах получит именно она.

Джастин накрутил на палец жесткий локон, отпустил его и с интересом проследил, как пружинка сжалась и вернулась на прежнее место. Эмили что-то промычала во сне и еще глубже зарылась головой в подушку.

По разворошенным простыням растекалась предрассветная муть. Герцог всей душой ненавидел этот час, когда приходилось вылезать из теплой постели, тащиться в другой конец коридора, продуваемого злыми сквозняками, и укладываться в собственную пустую и холодную кровать. Расставаться с Эмили каждое утро было выше его сил. Да и как тут уйти, когда рядом лежит очаровательное создание с розовыми от сна щечками и милыми кудряшками. Нет, невозможно просто встать и уйти! При этой мысли заныло сердце. Джастин не испытывал ни малейшего желания остаться наедине с самим собой.

«Черт возьми! А кто мне может помешать, если я вознамерюсь провести с ней день и ночь, все дни и ночи? Почему бы мне сегодня же не объявить всему миру, что мы, по сути, муж и жена? Кто посмеет возразить?»

— Ох, Дэвид! Что я наделал? — простонал Джастин.

Однажды Дэвид попросил позаботиться о своей дочери, фактически передал ее другу с рук на руки. Но теперь, спустя годы, счел ли бы он Джастина достойным такой чести? Если бы Дэвид остался жив, можно было бы встать перед ним на колени, если бы это потребовалось, и просить руки его дочери.

Герцог погладил Эмили по голове, поцеловал в лоб и вылез из кровати. Заслышав за спиной протестующее мычание, поспешил положить подушку на освободившееся место. Эмили обняла подушку, прижала к груди и удовлетворенно засопела. Джастин начал быстро одеваться, чтобы уйти к себе, пока не передумал. В голову пришла дерзкая мысль: а что, если вызвать горничную и велеть принести завтрак на двоих? Интересно, как поведут себя слуги? Герцог невольно усмехнулся.

Когда он открыл дверь, улыбка его увяла, челюсть отвисла. У стены напротив стояла матушка, скрестив руки на груди и в упор глядя на сына. Судя по выражению ее лица, предстояло бурное выяснение отношений.