Гвардия Феникса - Стивен Браст

К счастью, прошло совсем немного времени после разговора с Иллистой, когда снова появился Джуин и попросил всех привести себя в порядок, насколько такое возможно в их положении, – им предстояла встреча с августейшей особой.

Когда об этом сообщили Кааврену и Айричу, глаза тиасы сверкнули, и он спросил:

– Разве палач теперь считается августейшей особой?

– Какой палач? – удивился Джуин.

– Или не о нем вы имели честь только что упомянуть?

– Заверяю вас, мне об этом ничего не известно.

– Значит, у вас нет оснований считать, что я ошибаюсь?

– Я надеюсь, что это так.

– Вы очень добры.

– Гораздо более вероятно, – вмешался Айрич, – что речь идет о самом императоре.

Кааврен покачал головой, но не стал убеждать Айрича в своей правоте. Он принял решение достойно встретить смерть. После того как они привели себя в порядок – что без мыла и одеколона сделать было весьма непросто, – Кааврен расправил плечи и сказал Джуину и остальным стражникам, что они готовы.

Сначала их вывели на солнечный свет по так называемой Темной лестнице, которая была очень широкой и вела к одному из трех входов в это крыло; остальные назывались: Дверь Правосудия и Крылатая лестница. Темная лестница вела к темницам или, как в данном случае, от темниц к Павильону Йорича. Здесь постоянно находились на посту шесть пар воинов – причем каждая состояла из одного гвардейца феникса в золотом плаще и одного гвардейца йорича в черном капюшоне и с алебардой в руках. Следует добавить, что Кааврен, Айрич, Пэл и Тазендра тоже несколько раз несли здесь службу, но без особого удовольствия, поскольку гвардейцы йоричи отличались мрачной молчаливостью. Но какими бы нудными ни казались им раньше сии обязанности, никому из них не приходило в голову, что так скоро им придется проходить мимо стражи в качестве заключенных – не говоря уже о том, что один из наших друзей думал о скорой смерти.

К счастью, на этой неделе выпало дежурить батальону Ланмареи, так что никто не узнал наших друзей и им не пришлось краснеть понапрасну.

У Темной лестницы их поджидали два экипажа со знаками йорича. Пэлу, Аттрику, Айричу и Кааврену предложили сесть в первый, а Тазендре и Катане – во второй. Мика шел пешком в сопровождении двух молчаливых стражников йоричей; впрочем следует отметить, что прогулка под открытым небом того стоила, тем более что идти пришлось совсем недалеко.

Как только они оказались внутри экипажей, друзьям немедленно приказали хранить молчание, что для Кааврена оказалось последним ударом, однако он так ничего и не смог сказать друзьям. Экипаж сопровождали шестеро стражников йоричей – четверо внутри экипажа и двое наверху, – они следили за соблюдением правил, а также за тем, чтобы заключенные не предприняли попыток с кем-нибудь заговорить или сбежать. Поэтому наши друзья ограничились улыбками и гримасами. Стоит добавить, что окна карет были не только зарешечены, но и закрыты железными ставнями, и внутри царил полнейший мрак. Кроме того, пленники не знали, куда их везут, что позволило Кааврену опять предположить самое худшее.

Вскоре им приказали покинуть экипаж, и, оставаясь в окружении стражи, они обнаружили, что находятся в Императорском крыле дворца.

– Что такое? – вскричал Кааврен, который потерял всякую надежду.

– Разве вы не знаете? – удивился Аттрик. – Мы в Императорском крыле. А куда вы думали нас...

– Молчание! – приказал стражник.

Айрич пожал плечами. Их провели внутрь, и после нескольких минут ожидания, за которые к ним присоединился Мика, а Кааврен почувствовал, как к нему стремительно возвращается надежда, они предстали перед его величеством, императором Тортааликом I.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

В которой его величество пытается извлечь ниточку истины из клубка обвинений и, к счастью, получает помощь

Наши друзья, за исключением Мики, были допущены к его величеству в Балконную комнату – узкое помещение напротив Посольского зала. Посольский зал служил основным местом приема официальных посетителей по важным государственным вопросам. Тут всегда собиралось множество придворных. Всякий раз, когда его величество появлялся здесь, рассматривался весьма серьезный вопрос или происходило какое-то торжественное событие, поэтому, чтобы быть допущенным в Балконную комнату, требовалось занимать определенное положение. И очень многие боролись за получение такого статуса – иными словами, пытались добиться расположения императора. Некоторые придворные проводили долгие часы в Посольском зале в надежде попасться на глаза его величеству.

Балконная комната – длинное узкое помещение со светлыми стенами и тусклым освещением – отличалась скудной меблировкой. Хотя комната почти не использовалась другими императорами, она стала одним из самых любимых мест Тортаалика для личных встреч, поскольку камин здесь был небольшим, кресла удобными и обстановка создавалась интимная. Императору казалось, что это располагает к откровенности и помогает оценить искренность тех, с кем он беседует.

Кааврена и его друзей привели в комнату и приказали встать напротив его величества. Следует добавить, что на аудиенции присутствовали также Литра э'Тенит и капитан Г'ерет, расположившиеся по левую и правую руку от императора. Лицо капитана оставалось абсолютно невозмутимым, в то время как главнокомандующая задумчиво смотрела на Катану.

Теперь – хотя Кааврен и не имел ни малейшего представления, о чем думает главнокомандующая, – следует сказать пару слов о ее настроении. Мы стали свидетелями тихого разговора между Литрой и Аллистаром, во время которого он заявил, что император не должен узнать о том, что произошло на востоке. Аллистар пришел к выводу, что Кааврену и его друзьям известно слишком многое, они могут помешать исполнению их планов, и поведал Литре свое мнение.

Но сама Литра уже не могла отказаться от аудиенции с его величеством, к тому же – обязаны добавить мы в защиту главнокомандующей – ее волновало справедливое разрешение данной проблемы. И потому изворотливый ум Литры искал способ не дать этим назойливым типам все испортить.

Узники вошли в комнату и одновременно поклонились его величеству. Кааврен с трудом скрывал охватившее его волнение – ведь он впервые предстал перед императором. Аттрик выглядел совершенно спокойным. Тазендру так сильно заботило, какое впечатление она произведет, что леди дзур забыла о таких прозаических вещах, как страх. Пэл настолько глубоко погрузился в размышления, что все колесики его быстрого ума – если нам будет позволено подобное выражение – вращались с максимальной скоростью, он пытался просчитать возможные варианты исхода аудиенции. Катана несколько раз встречалась с императором еще до его восхождения на престол, когда он оказал ей честь, посмотрев некоторые работы: Тортаалик считал себя знатоком живописи. Айрич, прекрасно знавший, какие права дает ему титул, сохранял ту уверенность, которая приходит с полным осознанием собственного долга. Ну а Мика, как мы уже говорили, не присутствовал.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});