Расстановка - Константин Рольник

— Что ж. Тем лучше. Наша беседа укоротится на две трети. Все финансирование, материальное обеспечение, документы прикрытия, фиктивные договоры я взял на себя. Ведь и вообще весь хозяйственный менеджмент по… этой линии… через меня будет идти. Сейчас пойдемте, осмотрим склады…

Выйдя из химкорпуса, друзья направились к одноэтажному длинному зданию. Потянулись ряды контейнеров с солодом, электрокары перевозили тюки. Валерий натянул на себя маску инспектора. Муравьев пояснял, жестикулируя:

— Вот основной склад. Как видите, противопожарная безопасность обеспечена: трехслойные панели из негорючих жаростойких материалов, антипылевые сверхпрочные полы. Отопление идет через инфракрасные излучатели… Никакого открытого огня. Курение здесь строжайше запрещено… Вот поглядите, в каждом отсеке — модули пожаротушения. Порошковые. Все по стандарту, даже с запасом.

— А мы куда идем, в какой отсек?

— Мы пройдем сквозь корпус, там в торце примыкают конторы, магазин, столовая… Склад ведь новый, он пристроен недавно. А там, куда мы идем — лабиринты старых кирпичных зданий… Кривые узкие кишки коридоров, планировка запутанная. Вот в один из аппендиксов этого кишечника мы и отправимся. Я сомневаюсь даже, что он указан в плане завода с достаточной точностью.

Они прошли сквозь склад, спустились в цокольный этаж, некоторое время петляли в коридорах, перешагивая через трубы отопления, нагибаясь чтобы не задеть свисавший с потолка электрический кабель. Под лестницей легкий фанерный стеллаж прикрывал вход в узкую арку галереи. Петляя, она вела в глухой тупичок — он заканчивался металлической дверью: очевидно, вход в бойлерную. У Дареславца вновь зачесалось в носу, на сей раз от пыли. Он чихнул.

— Будьте здоровы — откликнулся корректный Муравьев — Итак, вот мы и пришли. Инженер порылся в кармане, извлек связку ключей, открыл дверь в каморку, включил фонарик. Интерьер старой бойлерной удивил Дареславца: он ожидал увидеть захламленную пыльную нору, но перед ним открылся мини-склад, оборудованный по последнему слову техники. Особое внимание, насколько мог судить Валерий, уделялось тут пожаро— и взрывобезопасности.

— Как видите, это достаточно близко чтобы перенести товар, но и достаточно далеко чтобы представлять опасность для работников завода. — сухо комментировал Муравьев — Тут я все почистил, не валяется ветоши, хвороста, травы, железяк и прочего. Температурный режим идеально выверен, работает закрытый кондиционер. Присутствие посторонних исключено, ключ от бойлерной только у нас. Химики инструктированы: никакого курения…

Дареславец огляделся пристальней. Планировка тут была оригинальной: бойлерная амфитеатром уходила вверх, от подвала до первого этажа. Сверху, под аркой, располагалась запертая дверь. Она вела в тупичок одного из переулков, примыкающих к заводу. Легковой автомобиль мог подъехать вплотную к двери, при этом будучи скрыт фланговыми кирпичными башенками от сторонних наблюдателей…

— Я вижу, тут все инструменты из дерева и пластмассы… — задумчиво произнес Валерий — Даже вместо железного лома здесь на стенде деревянный клин, так?

— Угу. — хмуро кивнул Муравьев. — Вот так все и организовано. Большие коробки с садово-огородной смесью хранятся на складе. Конечно, отдельно и далеко от пластмассовых цилиндриков. Сюда коробки будут тащить лишь за день до приезда клиентов.

— Угу. Делать оболочки и начинять гостинцы — это уж дело не ваше, так?…

— Об этом я даже и спрашивать не буду. — буркнул инженер — Мое дело — произвести. Так вот: готовый продукт оставят здесь, а на следующий день клиент с улицы откроет дверь и вынесет коробки в автомобиль. В другие дни здесь химики оставят цилиндрики. С таким расчетом, чтобы вместе с коробками никогда они рядом не лежали. Это правило надо соблюдать неукоснительно…

— Что ж, Ярослав… Ваша точность, надежность и обязательность никогда не вызывала сомнений. Так…Но меня еще один маленький вопрос: а не возникнет ли проблем с охраной? На некоторых заводах сейчас используют кинологов, служебные собаки натасканы на запах продукта…

— Ну… — язвительно протянул инженер — В первую очередь, наш директор воспротивился бы этой новинке. Он сдает частным фирмам куда большие площади, чем выделил я под наше дело. На всех его складах есть нитросодержащие реактивы. Представляете, какой лай подняли бы собаки. Куда ни плюнь, везде нитраты… Кстати, хорошо что в наших цилиндриках этого нет. Их собака не учует. А вот коробки с огородной смесью бы учуяла. Но у нас на заводе таких псов все равно нет, что напрасно тревожиться?

Дареславец почувствовал уверенность в успехе: подготовка была скрупулезной. Оставалось уточнить последнюю деталь.

— А как насчет сигнализации? Ведь при открытии двери снаружи, когда приедет машина за товаром, сигнализация сработает, так? Сторожа прибегут?

Муравьев отрицательно качнул головой:

— Эту ветку сигнализации я самолично вычеркнул из технического регламента. Она не работала и до ремонта. Все уж забыли, что из бойлерной есть выход за территорию завода, им не пользовались десятки лет, попыток проникновения не было. Затерянный тупичок в лабиринтах подвала. А по документам, подправленным мною, тут вообще голая стена. Дверь всегда была заставлена листами шифера, Пришлось мне вспомнить кое-какие чертежные навыки… Убрать ее с план-карты было несложно.

Что ж, дело движется, взялись ответственно…

Ключ от наружной двери именно этой бойлерной Дареславец вчера заложил в тайник, вблизи от жилища Игоря Харнакина. Копаться в железном ящике, с черепом и костями на дверце, никому не хотелось. Меж тем, щиток был обесточен и служил контейнером для подпольщиков. Там и покоился ключ.

Валерий искоса поглядывал на Муравьева — классический черный костюм сидел на инженере чуть мешковато, лицо оставалось бесстрастным. В черных глазах финансиста "группы действия" притаилась настороженность, а еще глубже, под нею, лежали скорбь и месть.

Сдержанный, скрытный Муравьев знал, что с Валерием они расстаются надолго, возможно навсегда. У заводских ворот, получив последние инструкции: брать дальнейшие указания в медовой лавке связника Фалькова; регулярно в назначенное время появляться в цветочном магазине с ивовой корзинкой в руках — Ярослав крепко пожал руку повстанческому вербовщику, зашептал ему на ухо страстно и убежденно:

— Все получится, Валера. Без сучка и задоринки. Если ОПОНовцы, вроде тех зверей, что изуродовали Наташу при погроме, не получат наших гостинцев — значит, на свете нет справедливости… Жить тогда незачем…

Под маской холодности, в душе инженера бурлили сильные страсти. Дареславец поежился: "А что если с моей Еленой вот как бы… Я ведь тоже от горя места бы себе не находил… "

— Но справедливость есть, все-таки есть. — хрипло шептал инженер — Это дело наших рук, нашей мысли и воли. Будь спокоен. Даже если предположить невероятное… Если провал… Я скорее покончу с собой, чем предам вас… Ты мне открыл глаза, Валера. Ах, каким я был идиотом…Ты прав тысячу раз, нельзя наказывать кого попало, нельзя травить крысиным ядом всех подряд. Ты прав — нужна адресность. Негодяи, только негодяи должны быть наказаны. Но уж они-то обязательно. У Наташи — шрам через все лицо, хромота… А какой она была красавицей… Удивительной… А медвежутинская нечисть ее вот так вот… Ну, ничего… Ничего… Мы им еще… покажем…

По желтому, окаменевшему от горя лицу поползла кривая дрожащая усмешка. Дареславец почувствовал озноб — он впервые видел улыбку Муравьева, она была ужасна: гримаса раненого животного, предвкушение праведной мести, ничего более. У проходной Валерий крепко пожал холодную жесткую руку инженера — и молча, без цветистых слов прощания, покинул завод.

Двухэтажный кирпичный особняк Харнакина был скромен, в сравнении с демонстративной роскошью силовиков и олигархов нового времени. Увитый живой изгородью, дом стоял на склоне горы, среди зелени садов. Окраина элитного района, старый город… Эта каменная мостовая помнила еще времена имперских цесарей.

Высокая атлетическая фигура Харнакина казалась муравьино малой с баллюстрад верхнего яруса, где частные коттеджи сменялись белоснежными многоэтажками. Генерал бодро, широким шагом, подымался в гору. В ответ на приветствия соседей он лишь сдержанно кивал. Скороспелые богачи, отгрохавшие здесь апартаменты, избегали старика: его всегдашняя суровость, шрам, военная выправка, немногословие и трезвость не вписывались в их разгульные нравы. Год назад кто-то пустил слух, что пенсионер со шрамом — бывший следователь Службы Безопасности, другие настаивали на "генеральской" версии, третьи считали его бывшим директором оборонного завода. Все уважали, никто не откровенничал.