Император и шут - Дэйв Дункан

– Ипоксаг!

– Ваше величество? – Маленький рост сенатора не мешал ему отлично скрывать большой страх, поселившийся в его сердце.

– Мы неплохо помним Акт о престолонаследии, – начал Император. – Существует четкая градация в назначении ретентства – верховная власть может быть передана лишь следующему по линии. Наша дочь отказалась?

– Сир, – промолвил Ипоксаг, предварительно потеребив свои усы, – со всем моим уважением позвольте уточнить следующим по линии был несовершеннолетний. Нас смутила двусмысленность формулировки. Были значительные дебаты, второму по линии…

– Свинячьи потроха! – фыркнул Эмшандар, а лицо его от ярости покрылось красными пятнами. – Естественно, были! Гниды приблудные! Конечно! И что же?

Сенатор, видимо, искренне желал провалиться сквозь землю.

– Большинство были согласны с таким решением, сир… незначительно, сир, но…

– Так почему Ороси не стала регентом?

Ипоксаг уныло маялся под золотыми решетками канделябров.

– Существует положение об отводе неподходящего кандидата, сир, а, по мнению некоторых почтенных сенаторов, долгое отсутствие твоей дочери убедительно доказывало ее глубокую неосведомленность в делах и в сложившейся ситуации, ну и…

– Погань! – прорычал император. – Клоака вонючая! Если что и беспокоило их, так наличие эльфийской крови в жилах Лисофта, а также раскосых глаз у обоих ее сыновей. Разве не так? Не пожелали приблизить к трону косоглазых принцев?

– Эта точка зрения никак… Вслух подобное никогда не высказывалось, сир, ни при мне, ни тем более публично, ни…

– Поганая пасть! Вместо нее вы предпочли полурусала! Поименного голосования конечно же не было?

– Нет, сир.

Несколько бесконечных мгновений император угрожающе сверкал глазами на несчастного сенатора, а затем веско отчеканил:

– Отныне регентство Итбена аннулируется. А если в будущем вновь понадобится подобное для нас или для нашего внука, оно будет возложено на нашу дочь. Это ясно?!

– Да, сир, – после небольшой паузы выдавил Ипоксаг.

– Ты обязуешься содействовать ее интересам?

– Да, сир, – после еще более длительного молчания прохрипел сенатор.

– Даешь ли нам, сенатор, свою клятву в этом и будет ли она принесена свободно и без принуждения?

Сенатор опасливо покосился на Рэпа. Таинственная улыбка колдуна Ипоксагу явно не понравилась; четыре упорно пустовавших трона тоже отнюдь не обнадеживали. В конце концов, уступая очевидной угрозе, он сдался:

– Да, сир. Клянусь.

– Уммфф! – пропыхтел Эмшандар и вызвал следующего: – Консул!

Вскоре хитрый лис добился клятвы верности у каждого присутствовавшего импа, включая и маршала Ити, который был единственным, кто дал ее добровольно и с радостью. К тому времени, когда опрос придворных окончился, Итбен уже исчез. Обнаружив, что из пурпурной его тога превратилась в белую, а бывшие приверженцы переметнулись к старику, он тихо направился к потайному выходу. Рэп отпустил его, а Эмшандар либо не заметил, либо не счел нужным замечать бегство противника, хоть и не забыл про него.

– Что касается лорда Итбена… Мы изгоняем его из столицы и повелеваем ему до самой своей кончины под страхом смерти оставаться безвыездно в городе Веттер. – Заметив на лицах сановников удивление, император соизволил пояснить: – Это еще мягкая кара за оскорбление наследника. Консул, тебе вменяется в обязанность проследить, чтобы указ об осуждении в государственной измене быстро получил одобрение и был передан в Сенат.

Старый император так устал, что находился уже на грани обморока, но отдыхать все еще было недосуг. Помассировав рукой глаза, он вновь оглядел собравшихся.

– Султан Азак, добро пожаловать к нашему гостеприимному двору. Мы рады видеть тебя и твою красавицу султаншу.

При первых звуках своего имени джинн повернулся к императору, а потом склонился перед властителем со всей почтительностью, чуть ли не касаясь лбом коленей. Инос тоже вынуждена была сделать вежливый реверанс, метнув на Рэпа взгляд, полный отчаяния. У Рэпа защемило сердце, но он мужественно притворился равнодушным. Проклятие с джинна он снял, а ночь уже вступила в свои права.

– Мирные предложения, изложенные тобой, вполне приемлемы, – сухим, деловым тоном продолжал Эмшандар.

Маршал Ити оказался не единственным, кто вздрогнул, услышав речь императора. Азак тоже не сразу уяснил себе ситуацию, а когда понял, то просиял, но потом подозрительно прищурился.

– Ваше величество очень любезны, – промямлил султан и вновь поклонился.

Рэпу вспомнились бесконечные легионы дюжих молодцов, храбро маршировавших на восток, которым теперь предстоит преодолеть тот же самый путь, но уже в обратном направлении.

Таким образом фавн одним ударом предотвратил кровопролитную войну. Новость пришлась Рэпу по душе. К сожалению, подобное использование колдовства в политических целях, пусть даже случайное, лишний раз нарушало Протокол.

Но Хранители не появлялись. Почему?

Ни единой своей морщинкой Эмшандар не выказал обуревавших его чувств и мыслей. Но Рэп прекрасно видел, как ликует старик, считая победу абсолютной. Еще бы! Четверка не воспрепятствовала изгнанию Итбена. Уверенный, что покончил с делами, старик благодарно вздохнул и объявил:

– На сегодня все! Маршал, мы ждем тебя утром.

Ити отсалютовал. Правда, выглядел он сильно озабоченным, ясно представляя себе всех легионеров, которых он лично отправил в Гобль, а теперь сам же должен вернуть назад.

Эмшандар сложил на подставку регалии – меч и щит – и опустил обе руки на подлокотники трона, собираясь встать.

В этот момент Голубой трон окутало мерцание.

– Есть еще несколько вопросов, которые необходимо решить, – раздался высокий мелодичный голос эльфа.

2

На Голубом троне под зажженным канделябром восседал Литриан. Для не владеющих колдовством это был смуглолицый, златовласый юноша, непринужденно развалившийся на троне, как в домашнем кресле, закутанный в тогу, загадочно сиявшую синеватым оттенком лунного света, больше похожую на мираж, чем на нечто вещественное. Он вытянул ноги, поблескивая жемчужными сандалиями и посеребренными ногтями на пальцах. Впрочем, никто, кроме Рэпа, не заметил, что ногти на ногах эльфа крашеные.

В магическом пространстве эльф выглядел иначе. Правда, физическое сходство оставалось, но если Калкор казался призраком, эльф – довольно плотным сгустком. Так как в магическом пространстве расстояний не существовало, Литриан подбоченясь стоял прямо перед Рэпом, улыбаясь и пристально всматриваясь в фавна с не меньшим интересом, чем Рэп в него. Раскосые глаза эльфа переливались всеми цветами радуги, мерцая весело и в то же время нахально. Руки и ног его были утонченно изящными, плоский живот казался поюношески упругим, тело выглядело стройным и гибким. Любой эльф сразу бы понял, насколько стар Литриан, но чужаку приходилось только гадать о его возрасте, памятуя, что Хранителем он стал в год коронации отца Эмшандара.